В жарком лесу трясется молодой парень с испуганной девушкой в руках. Его мощь и хладнокровие ощущаются на грубых татуированных пальцах, которые как оковы присоединяются к ее тонкому запястью. Протесты девушки унимаются, когда он суровым тоном подтверждает долговое обязательство отца....
И позволила Натику болтать про будущее свидание, мучительно при этом переживая разочарование.
В мужиках, которые, скоты такие, вообще совесть потеряли.
А уж этот, конкретный их представитель…
Короче говоря, пока я мысленно придумывала, каким образом бы расправились с этим инкубом в человеческом обличье, если б на дворе было раннее или, черт с ним, позднее Средневековье, Натик успела притащить меня в кафе, выпить кофе, съесть пирожное, а потом еще и совета выпросить по поводу наряда на свидание. И, что характерно, получить его, совет этот.
"Потому что я, глядя на нее, такую невероятно счастливую, с горящими глазками и красными смущенными щеками, просто не смогла ничего путного сказать сначала, а потом…
А потом подумала, что, может, для первого раза этот конкретный представитель похотливых самцов — не самый плохой вариант.
Ну кобель, да.
Но зато знает, как обращаться с женщиной. Наверняка. Вон, какие руки у него… И глаза… И тело…
Бооожееее…
Племяшка, умудрившаяся, несмотря на свою привлекательную внешность, до двадцати пяти лет в девках проходить, должна получить первый опыт именно с таким.
Конечно, он ее обманет, но это неизбежно.
Он, может, и напрягаться не будет…
А, может, со мной было временное помрачение…
— Натик, ты, главное, не очаровывайся сразу. — Это все, что я смогла тогда выдавить из себя тогда, в кафе.
А Натик, неожиданно посерьезнев и как-то мудро и спокойно улыбнувшись, ответила:
— Вер, мне двадцать пять.
И я промолчала.
Пусть.
И тем вечером не взяла трубку с незнакомого номера. Сидела, смотрела сериал, по инерции проверяла тетради. Поглядывала на светящуюся уже пятнадцатым звонком трубку. На смс.
И выдыхала. Меееедленно.
И вот теперь, слушая восторженный голосок Натика по телефону, мне ужасно хочется ей все рассказать. Потому что, судя по тону, племяшка не вынесла испытания брутальностью инспектора и влюбилась.
Но вот теперь не расскажешь.
Потому что сразу море вопросов неудобных.
На которые я и ответить толком не смогу. Все воспримется, как предательство.
Черт!
Вера! Ну как можно так вляпаться? Как?
— Мы с ним вечером идем в кино! А потом…
Голос племяшки предвкушающе затихает, и меня продирает волнением пополам с … ревностью? Да?
— Племяш… Может, ты слишком торопишься? — осторожно, тоном умудренной опытом женщины спрашиваю я.
