В лунной тишине сентября, Лиля дрожит в пробке на Садовом Бульваре. Часы громко бьют десять — и это кажется вечностью. Взгляд устремлен к стеклам машины, где уже появилась первая рябь. Лиля знает, что приходит неизвестная встреча, но с ней связана таинственная история.
Сам-то он никак не оправдывал своего отсутствия! Который вечер пропадал, один раз и вовсе не пришел ночевать.
Лиля старалась об этом не думать. У самой рыльце в пушку. Что будет дальше, как жить – Лиля и этих мыслей старательно избегала. Она не смотрела вдаль. Каждый день – как маленький шажок вперед. Устояла? Не упала? Прожила еще один день без Евгения? Уже хорошо.
В доме у Чащиных царил настоящий тарарам. И его устроили не дети, а бесконечные визитеры, коллеги известного режиссера – приходили, взволнованные известием об Эле, желая поддержать Чащина, не находили дома хозяина, зато активно общались, беседовали между собой, ели-пили – то, что нашли в холодильнике… Глеб, мальчик вполне самостоятельный и бойкий, пытался изображать гостеприимного главу семьи – выходил к визитерам, угощал, слушал… Катя болталась у всех под ногами, точно неприкаянная, в грязном платье, с чупа-чупсом во рту.
Кстати, все сладкое, и чупа-чупс в первую очередь, было запрещено девочке.
Лиля гостей разогнала. Вернее, не разогнала, а загрузила просьбами по хозяйству.
Толпа сочувствующих постепенно рассосалась.
Лиля закинула грязную детскую одежду в стирку, пропылесосила в детской, потом кто-то из серьезно настроенных волонтеров принес продуктов в дом… Лиля и обед приготовила, диетичный и полезный.
Дома она редко занималась подобными вещами, поскольку Раиса Петровна почти не подпускала невестку к ведению домашнего хозяйства.
В седьмом часу вечера появилась Грушевская – немолодая, энергичная, полная дама. Одобрила все действия Лили:
– Ой, девочка моя, какая же ты молодец… Ну все, беги, я знаю, тебя дома ждут!
– Что там с Элей, еще неизвестно?
– Операция прошла успешно, тьфу-тьфу-тьфу, и мама в порядке, и малыш здоровенький… Девочка.
– Девочка?! – Лиля едва не разрыдалась.
Когда Лиля выходила из дома режиссера, смахивая со щек слезы, счастливо улыбаясь («Ох, какое счастье, что с Элей все обошлось!»), то столкнулась с помощником Чащина, молодым долговязым парнем:
– Лилия… ой, забыл, как по отчеству!
– Можно просто Лилия, – благосклонно ответила она.
– Короче, я зашиваюсь, – затараторил помощник. – Сейчас еду к Нине, с лекарствами, а мне надо еще кой-какой документ Герману Анатольевичу передать.
