В лунной тишине сентября, Лиля дрожит в пробке на Садовом Бульваре. Часы громко бьют десять — и это кажется вечностью. Взгляд устремлен к стеклам машины, где уже появилась первая рябь. Лиля знает, что приходит неизвестная встреча, но с ней связана таинственная история.
Может, показалось? В сущности, что можно разглядеть сквозь маленькую щель, да еще за одно мгновение…
Лиля вошла внутрь и пробормотала:
– Привет.
– Привет, – отозвался Чащин. Режиссер уже сидел за столом, в своей знаменитой кожаной куртке. – Ты чего такая смурная, Лили Марлен, а?
– Ничего, – пожала плечами Лиля. – Вот, просили передать.
Она положила папку на стол и попятилась.
– Лиль, ты куда? Слышала, у меня еще дочка родилась, сегодня?
– Слышала. Поздравляю от всей души, Герман…
В глубинах коридора что-то грохотало, звучала музыка.
– Ты видела?
– Да, – выдохнула Лиля.
– Прекрасно! – язвительно произнес он. – Стучаться сначала надо, моя дорогая.
– Извини.
– Лилька! – прошипел Чащин. – Ты, что ли, без греха?
Она опять пожала плечами. Миф о прекрасной и счастливой семье, о гениальном режиссере и его верной подруге, златокудрой мадонне Эле, только что разрушился на Лилиных глазах.
Может, это и правда – первобытная борьба мужчины со смертью? Но все равно, как противно…
– А теперь говори, Лилька, что думаешь. Пока не скажешь, я тебя не отпущу.
Их отношения – Лили и Чащина – казались со стороны вполне приятельскими.
– А если Эля вдруг узнает? – печально прошептала Лиля.
– Откуда? – усмехнулся Чащин. – Я ж не дурак, палиться не собираюсь. Врать и отпираться стану до последнего – ничего не было, дорогая! Враги наговаривают.
– Дело-то не в этом, – покачала Лиля головой. – А как же любовь?
– А то я Элю не люблю как будто!
– Ну так и терпел бы! – не выдержала, раздраженно воскликнула Лиля.
