В лунной тишине сентября, Лиля дрожит в пробке на Садовом Бульваре. Часы громко бьют десять — и это кажется вечностью. Взгляд устремлен к стеклам машины, где уже появилась первая рябь. Лиля знает, что приходит неизвестная встреча, но с ней связана таинственная история.
– Лилька! У нас музыкальная комедия! Мелодрама! А ты какие-то ужасы…
– А мы не будем описывать ужасы. Наш маньяк не успеет их натворить. Что-то такое, в духе Тарантино, когда зрителям не страшно, а, скорее, смешно.
– Про маньяка мы Чащину не говорили. Он сам нас убьет потом.
– Женька, я тебе точно говорю – по сюжету нам нужен маньяк, и прямо в сцене знакомства главных героев. Давай хотя бы попробуем написать – если что, потом выкинем, удалим эти сцены…
– Ладно, давай, – согласился Евгений. Он натянул трусы, Лиля торопливо накинула на себя ночную рубашку.
Включили свет, сели перед ноутбуком и принялись проговаривать вслух, обкатывать каждую фразу и потом записывать.
Как ни странно, но работа пошла, словно им двоим удалось-таки пробить эту невидимую стену, мешавшую двигаться дальше. Перебивая друг друга, торопясь, они придумывали новую сцену, потом перечитывали написанное – и сами дивились тому, что получилось.
Рассвет.
Совершенно без сил, со слипающимися глазами, Лиля и Евгений рухнули спать – тут же, в Лилином номере.
Вдвоем на узкой кровати было тесно, но только попервоначалу. Евгений прижался к Лиле, стиснул ее в своих объятиях, и… они уснули.
* * *Она ему не нравилась. Даже больше того – она его раздражала. И вместе с тем – притягивала.
Все первые дни, что они провели в доме отдыха, сочиняя сценарий, показались Евгению сплошным мучением. Лиля все время находилась рядом.
Сидела рядом, прижавшись бедром к его бедру, невольно прикасалась локтем, ее ладони задевали его плечи, руки… Ее волосы щекотали его нос, его щеки.
Она вся, Лиля, являлась соблазном. Словно не человек, а ожившая кукла из секс-шопа. Пришла и соблазняет, соблазняет – потому что ее так запрограммировали…
Да, это неправильно, это грубо – сравнивать ее с куклой.
Но противиться желанию, которое вызывает каждое движение ее губ, каждое прикосновение ее ладоней, – невозможно.
Кстати, может, именно поэтому им так хорошо работалось – они раздражали друг друга? Ведь и Лиля выглядела взвинченной, ведь и она смотрела на Евгения как-то особенно?..
