В лунной тишине сентября, Лиля дрожит в пробке на Садовом Бульваре. Часы громко бьют десять — и это кажется вечностью. Взгляд устремлен к стеклам машины, где уже появилась первая рябь. Лиля знает, что приходит неизвестная встреча, но с ней связана таинственная история.
Хотя ее так и распирало спросить: а зачем ты меня поцеловал, а что теперь будет, а почему ты стихи вздумал читать, а почему именно эти стихи, чем это я тебе Лили Марлен напоминаю и т. д., и т. п. Но она усилием воли сдерживала себя, боясь, что лишним словом разрушит магию этого вечера.
И молчала, молчала, молчала. «Нет, я не буду ничего говорить. Вот из принципа. Ничего не скажу. Ни-че-го», – мстительно думала она.
Евгений тоже молчал. Время от времени махом опрокидывал в себя рюмку, не закусывая, морщился. Сейчас, спустя столько времени после их первой встречи, он казался Лиле настоящим красавцем.
– Почему ты молчишь? О чем ты думаешь? – вдруг спросил он.
– Я? Правду сказать? – Она отпила из бокала. – Я думаю о том, как все это банально. Сейчас напьемся и пойдем сексом заниматься.
– Даже во время пьянки в тебе не замолкает сценарист, – усмехнулся он.
– Какая скучная жизнь! Ничего нового. Какой, к черту, романтизм… Вот ты скотина, Лазарев! – вдруг рассердилась она и под столом ногой толкнула его ногу.
– Почему?
– Потому что ты меня с толку сбил. Я честная женщина. Я порядочная мать семейства. А ты давно не мальчик, ты должен знать, как легко заморочить женщине голову, потому что все женщины помешаны на романтизме, мы это сто раз с тобой обсуждали.
Евгений улыбнулся, пожал плечами. Потом сказал:
– Как же ты мне нравишься, ты даже не представляешь. Ты ужасная, и ты – ужасно мне нравишься.
– Ага, еще скажи, что я тебе нравлюсь, но жену ты все равно не бросишь!
– Конечно, не брошу. И ты своего мужа не бросишь. – Он сжал ее пальцы, потом поцеловал их.
– Негодяй! Мне же приятно, – сквозь зубы сказала она.
В ответ Евгений снова поцеловал ее пальцы. И еще поцеловал. В помещении витал табачный дым, шумели зрители на матче, шумели люди в помещении.
Лиля допила свой коктейль, Евгений расплатился.
– Голова сейчас заболит, – пожаловалась она, стоя уже на улице, с непокрытой головой. Дождь продолжал моросить. – Ну и накурено там. Который час?
– Половина первого. Идем, я тебя буду лечить.
