Автор
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Раздел Chitat.online для книги «Табу на вожделение. Мечта профессора» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Табу на вожделение. Мечта профессора» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сделав всего один шаг, девушка сразу же угодила в чьи-то крепкие объятия. Каким же было ее удивление, когда перед собой она увидела Антонину! Ничего не понимая, Попова изумленно вытаращилась на свою соседку. Та в свою очередь воскликнула:
— Слава богу, Юля! Наконец-то я тебя наша! Весь клуб перерыла!
— Ты что здесь делаешь? — уточнила, отстраняясь. — Что-то случилось?
— Еще как случилось! — затараторила Тоня, возмущенно размахивая руками. — Я не могу к нам в комнату попасть! Представляешь, ключи забыла! Дай мне свои, пожалуйста. Ты все равно позже меня вернешься…
— Но… там же Эльвира. Она вроде никуда сегодня не собиралась.
— Ага, не собиралась! — закатила глаза Муравьева, машинально перекидывая через плечо свои светлые волосы. — На нее Азамат рявкнул как следует — сразу собралась!
— А. Ну ладно. Жди здесь. Сейчас я принесу ключи.
Однако, припомнив кое-что, Юля нахмурилась:
— Погоди! Ты же хотела у Дениса остаться… Все хорошо?
Грустно улыбнувшись, Тоня отрицательно покачала головой.
— Я не смогла. Сбежала в самый ответственный момент. Снова.
— Упс! Извини!
— Да забей! — отмахнулась соседка. — Может, оно и к лучшему!
— В этом я даже не сомневаюсь!
— Неси ключи, трудяжка наша! Спать хочу!
— Сейчас…
— Так-так-так! — издевательски протянул Каримов за их спинами. — Прямо чудеса исцеления какие-то! Антонина, если мне не изменяет память, сейчас ты должна обниматься исключительно с унитазом! А она мне… не изменяет!
Глава 27
Юля чертыхнулась, мгновенно вспомнив о его существовании.
А Тоня… Тоня вздрогнула всем телом от одного лишь звука его голоса и машинально перекрестилась. Побледнев до состояния больничной простыни и изумленно вытаращив свои глазищи, она напряженно прокаркала:
— Это… ты тоже это слышала? Или у меня уже от страха глюканы начались?
Горько усмехнувшись, Попова отрицательно покачала головой:
— Нет!
— Что «нет»?
— Не глюканы…
Нервно сглотнув, Муравьева медленно развернулась лицом к Каримову.
Юля последовала ее примеру и устремила на мужчину встревоженный взор.
— Марат Евгеньевич! — (явно на эмоциях) глупо хихикнула Тоня. — Вот так… ну надо же! Добрый вечер… ночь… э-э-э… утро… или что там у нас сейчас?
В тот же миг Попова обнаружила, что за ними с невероятным интересом наблюдают абсолютно все присутствующие за столом люди.
Похоже, их искренне забавляла сложившаяся ситуация.
Словно предвкушая грандиозное представление, все (включая даже жену Назимова) иронично улыбались, ожидая дальнейшего развития событий. Серьезнее всех в данный момент выглядел сам Серп. Его взгляд оставался холодным, сосредоточенным и острым, как лезвие бритвы.
— Добрый-добрый! — отозвался он с присущей ему надменностью.
