В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
— Как вы посмотрите, если мы предложим ему влиться в наш отряд? Все-таки кадровый офицер, как вы говорите, не думаю, что ярый сторонник самостийности…
— Какая там самостийность! — отмахнулся Куликовский. — У него, наверное, сотни три бойцов, а все распределено и разложено по своим шесткам: начальник штаба, заместитель его, начальник артиллерии…
— Сколько у него орудий? И каких?
— Три орудия, хорошие, наши. С боеприпасами, правда, проблема. Красные ведь по тайге пушек с собой не таскают, обходятся пулеметами.
— Дельный офицер, — задумчиво проговорил Мизинов. — Связаться бы с ним как-нибудь. Вы пути к нему знаете?
— Александр Петрович, дорогой, я здесь, считайте, каждую тропочку знаю.
— Сможете связному объяснить дорогу?
— Как не смогу! Но, позвольте, Александр Петрович, по-моему, не следует торопить события. Мы ведь еще не на той стороне Амура. А Белявский все же там…
— Вот и надо ему сообщить, чтобы помедлил пока со своими кампаниями, не терял бы людей понапрасну. Перейдем Амур, встретимся с ним — там проще будет до Камова дойти."
"— На Хабаровск наступать будет генерал Молчанов, видимо? — после недолгой паузы поинтересовался Куликовский.
— Именно он.
— Какого вы о нем мнения?
— Петр Александрович, в русской армии не принято высказывать свое мнение о старших в должности.
— Ну, не церемоньтесь, Александр Петрович, мы ведь не в штабе. Что вы о нем думаете?
— Ну, хорошо, извольте, — согласился Мизинов. — Викторин Михайлович — уроженец Елабуги, из простой семьи, его отец был всего лишь начальником почтово-телеграфной станции. Сын же пошел по военной части, окончил известное Московское военное училище, Алексеевское.
— А четвертый взвод? — спросил Куликовский.
