В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Струд объяснял, что если с мятежниками еще можно справиться, сконцентрировав войска в направлении основного удара, то вот с регулярными войсками, пусть их и немного уже у белых, в случае их наступления совладать будет значительно труднее. И тогда уж, намекал Струд, партийным товарищам не обойтись без таких, как он, понимающих толк в войне. Понимающих не на словах и не из уст пропагаторов. Так и сказал, а потом настороженно замолчал, ожидая, какой эффект произведут эти слова на визитера.
Тот, на удивление, воспринял мнение Струда с должным пониманием.
«Мы учтем ваши пожелания», — соглашался визитер и уходил, а Струд снова и снова томился от безделья и думал о своей судьбе, ее перипетиях, взлетах и падениях.
Струд родился на Рижском взморье, в семье фельдшера-латыша. Когда началась мировая война, он едва успел окончить реальное училище.
В восемнадцатом вступил в коммунистическую партию и добровольцем в Красную армию, участвовал в боях против белогвардейцев и интервентов в Сибири в партизанском отряде «старика» Каландаришвили.
Одним словом, его карьера складывалась удачно, вскоре его наверняка ожидал бы собственный полк.
