В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
— Такая свежесть в природе! Скажите, вам не жаль умирать за какие-то надуманные теории?
— Ваши не менее надуманы, — ответил Лукин.
— Как знать, как знать, — задумчиво промолвил Мизинов, смотря в окно. — Впрочем, будущее рассудит нас.
— Для вас его больше не будет! — раздался сзади злорадный вскрик Лукина.
Мизинов резко обернулся. Лукин стоял в двух шагах от него и направлял в него наган, схваченный со стола.
— Вы безумец! — только и успел крикнуть Мизинов, успев, однако, заметить, что Лукин целит аккурат в грудь.
Раздался выстрел, еще один, потом щелчок. Мизинов пошатнулся, лихорадочно схватился за грудь, полусогнулся и грузно повалился на пол.
Лукин бросил наган, быстро огляделся, увидел висевшую перед дверью генеральскую шинель с папахой, сдернул их с крючка. Ему показалось, что порвалась петля на шинели. «К черту! Скорее!» — пронеслось у него в мозгу. Он второпях накинул на себя шинель, нахлобучил папаху на голову и выпрыгнул в окно.
Тут же в комнату ворвались караульный и генерал Яблонский.
— Александр Петрович, как же так?! Боже, я ведь предупреждал!..
— Все в порядке, Евгений Карлович, — раздался голос «покойника». — Посмотрите, успел ли он уйти, — Мизинов указал на окно.
Яблонский подбежал и наполовину высунулся на улицу.
— Ушел, паразит! Нет нигде!
— Хорошо, все идет по плану, — спокойно сказал Мизинов, поднимаясь с пола и отряхиваясь.
— По какому плану? — вытаращился Яблонский.
"— Это значит, что, узнав о моей смерти, красные ослабят бдительность, — объяснил Мизинов. — И наделают массу ошибок. Помяните мое слово, Евгений Карлович, так и будет. Ведь не станете вы возражать, что это нам только на руку?
— Вы меня напугали, Александр Петрович! — изнеможенный Яблонский опустился на диван под вешалкой. — Конечно, не буду возражать!.. Но почему вы целы?
— Обычная хитрость — в нагане были холостые патроны. Я клещами удалил пули из двух патронов, запыжил их и вставил в барабан.
— Ну а свою шинель-то зачем ему позволили взять?
— Да чтобы поверили ему. А шинелей у нас достаточно в обозах.
В комнату вбежал взмыленный Маджуга:
— Лександра Петрович, вы живы? Ух, слава те Господи! Что же это такое, а? Вы неосторожны! Может, догнать оглаяра?[50]
— Не стоит.
