В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Растерявшийся солдат-конюх, из простых мужиков, сразу показал ему на стройную лошадь:
— Вот эта, ваше благородие, самая скорая будет-с!
Суглобов взнуздал кобылу, вскочил в седло и подался на север, где, как он предполагал, должны были находиться части генерал-майора Мизинова. Чутье зверя, преследующего добычу, не подводило его и в этот раз. По пути он нашил на шинель погоны убитого капитана Мирского.
13
Радость встречи Острецова и Струда была недолгой. Едва командиры рассказали друг другу о последних боях, как совсем недалеко на востоке, верстах в двух от палатки Острецова, разбитой им на выходе из ущелья, где погиб Белявский, послышалась артиллерийская канонада.
Острецов обернулся к Струду:
— Чует мое сердце неладное, Илмар Гунарович…
— Думаете, отряд Мизинова? — насторожился Струд.
— Все может быть, — кивнул Острецов.
— Так чего же мы стоим?
— Ты прав, — Острецов хлопнул его по плечу и зычно гаркнул:
— Усилить караулы!
Бойцы задвигались, спешно, но без суеты залегали между камней, разворачивали на восток пулеметы.
— Николай Викторович, Аркадий! — позвал Острецов комиссара и начальника штаба.
— Похоже, мизиновцы поперли, — не глядя в глаза Неклюеву, сказал Острецов. — А у нас патронов на один бой, пожалуй… Что предпримем?
— Так господа офицеры, поди-ка, тоже подустали по тайге-то бегать! — сверкнул карими глазами Пшеничный. — Патронов нет, значит, надо в штыки, под пение «Интернационала». Взыскать с паразитов за все — за гибель обоза, за товарищей павших…
— Мне думается… если вы позволите, конечно, — мягко оборвал комиссара Неклюев.
— И оставить белых хозяйничать здесь безнаказанно? — глаза Острецова злобно сверкнули на Неклюева."
"— Поверьте мне, Степан Сергеевич, они уже не шибко-то похозяйничают, — возразил начальник штаба.
