В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Вокруг свистели пули, одна из них, срикошетив от лафета, обожгла генералу щеку, но он не заметил и продолжал выплескивать в лицо наступавшим смертоносные свинцовые шарики. Первая цепь полегла практически целиком. Но когда следом за ней в атаку пошла вторая, снаряды кончились.
— Не дать им опомниться… — скорее для себя, чем для офицеров, крикнул Яблонский, выхватил шашку из ножен и бросился вперед.
— За мной, господа, ура-а-а!
Офицеры поднялись и ударили в штыки. Брындин бежал позади Яблонского и все никак не мог обогнать генерала, чтобы закрыть его собой.
Отбив атаку красных в штыки, капитан собрал уцелевших — их оказалось сорок два человека.
3
Когда Яблонский подоспел на помощь Брындину, гонец Струда доставил донесение Острецову. Тот прочитал и приказал одному полку атаковать позиции Мизинова.
Внезапного нападения у Острецова не получилось: дозорные, выставленные за околицами сел, в которых располагался отряд Мизинова, заметили выдвижение красных и подняли тревогу. Через полчаса, когда красноармейцы пошли в атаку, белые были в полной боевой готовности и встретили их метким прицельным огнем. Но пятьсот стрелков, раскиданные на полутораверстовой линии обороны, мало что могли сделать против вчетверо превосходящего их противника.
