В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Они были нашими союзниками в той войне.
— Были, Лександра Петрович, одно слово что были! Где они таперича? Нет чтобы помочь по старой памяти…
— Всяк любит каштаны из огня таскать чужими руками, Арсений. Да и в минувшей войне…
Мизинов не договорил. Папаха слетала с головы Маджуги и ударилась в лицо генералу. Лошадь брыкнула в сторону, а вдалеке отчетливо всхлипнул плескучий выстрел.
— Тпр-р-р-р! — хрипел Маджуга, натягивая поводья и заваливаясь за облучок. — Лександра Петрович, живы?
— Жив, Арсений, твоими молитвами, — Мизинов даже пригнуться не успел, понимая, что теперь и незачем: выстрелы исподтишка никогда не повторяются.
Маджуга выскочил из брички, под огромными сапожищами захрустела дресва[17].
— Из трехлинейки, — пробормотал он, подобрав папаху и натягивая ее на затылок.
— Издалека, — кивнул Мизинов. — Ближе подобраться не рискнули.
— А может — не смогли?
— Кто бы им помешал? Хотели бы убить — непременно подкараулили бы. Хоть за тем вон взлобком. Ан, нет, не посмели. Выходит, просто пугают нас.
— Однако нет, не пугают, Арсений, не пугают, — через секунду-другую уверенно резюмировал Мизинов. — Откуда пуля пришла?
Маджуга снял папаху и покрутил в руках.
— Вот дырка-то, — показал он. Под самой кокардой зияло аккуратное пулевое отверстие.
— Смотри, что получается, — Мизинов влез на козлы и взял вожжи в руки.
— Ну да.
— Теперь смотри. Мы с тобой примерно одного роста. На каком уровне сейчас моя голова?
— На уровне лошадиной гривы, Лександра Петрович.
— То-то и оно! Стреляли не в тебя, могу успокоить. Впрочем и не в меня…
— В кого же тогда? — оторопел Маджуга и стал озираться по сторонам.
— Ты прав, Арсений, третьего здесь нет, — улыбнулся Мизинов. — Но нет третьего человека, — он сделал ударение на последнем слове.
— Любите вы, Лександра Петрович, загадками говорить, — скривился Маджуга в простоватой гримасе.
— Не буду тебя мучить. Да и времени нет. Стреляли в Бурку.
— В лошадь?! — у Маджуги глаза сделались похожими на два николаевских медных пятака.
— Именно. Кому-то непременно надо, чтобы мы не поспели вовремя на Пристань. Это уже становится интересным. Но, по крайней мере, убивать нас пока не станут. Лошадь наша, слава Богу, цела. Так что вперед, Арсений! Предчувствия у меня не хорошие.
