В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Благодарю за службу!
— Рады стараться… — начали было в голос станичники, но Мизинов оборвал:
— Хватит, хлопцы, не время и не место! Побережем наш пыл до лучших времен, — и направился, наконец, к Кандаурову, который вот уже несколько времени делал ему какие-то знаки у двери.
— Что такое, Спиридон Лукич?
— Вас там господин какой-то дожидаются, — ответил казак. — Спрашивают его степенство господина Усцелемова.
Мизинов одернул сюртук и вышел в лавку. Гость тут же встал и шагнул к нему навстречу:
— Здравия желаю, ваше степенство! — и протянул руку.
— Чем обязан? — пожал руку Мизинов.
— Хорошо устроились, ваше превосходительство, — начал было гость, но Мизинов прервал:
— Кто вы таков, сударь? Что вам угодно?
— Не волнуйтесь, Александр Петрович, всего лишь один вопрос. Как там айшетское золото? Не потускнело ли за долгое время?
Под Мизиновым, казалось, разверзлась земля. Выдержки, однако, ему было не занимать, вот только голос слегка дрожал, пока он отвечал:
— Вы же знаете, настоящее золото не тускнеет, а залежалость лишь прибавляет ему цены.
Это был пароль и ответ на него. Тот пароль, услышать который Мизинов невыносимо жаждал вот уже больше года. И вот теперь… Неужели?
Он крепко пожал гостю руку.
— Генерального штаба полковник Агримович, — щелкнул каблуками гость.
— Здравствуйте, полковник!
— Давайте присядем, Александр Петрович, — предложил гость.
Они присели на диван для посетителей.
— Я из Владивостока, ваше превосходительство, — начал Агримович. — Ждут вас очень во Владивостоке… — Он помолчал, наблюдая реакцию Мизинова.
— Во Владивостоке с июня месяца новая власть, — продолжал Агримович. — Большевиков по шее. Во главе братья Меркуловы. За их спиной, открою правду, японские войска, — он поиграл пальцами, словно хотел сказать: «Что же теперь поделаешь? Все средства хороши!».
— Но ведь большевики уже на Амуре, — возразил Мизинов.
— Так что же? До океана еще много земли, — невозмутимо парировал Агримович. — При толковом руководстве, умелой оператике и прекрасной тактической выучке наших бойцов (она еще сохранилась, смею вас уверить) для господ большевиков возможны большие неожиданности! Нужен толковый военачальник, ибо, слава Богу (полковник перекрестился), грядет крупное наступление.
Мизинов промолчал, хотя прекрасно знал Михаила Константиновича Дитерихса. Тот, как и он, безвыездно жил в Харбине, на Фуражной улице, и Мизинов имел честь неоднократно беседовать с ним.
