В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Первая очередь взбила землю возле ног наступавших, фонтанчики пыли взметнулись над сапогами красноармейцев.
— Видишь? — крикнул Сбродов казаку. — Пробная очередь сделана. Теперь — по цели.
Сбродов чуть приподнял ствол «максима», и второй очередью ударил точно по цели. Упал один красноармеец, другой, третий. Падали они медленно, разворачиваясь лицом к бегущим сзади, словно хотели предупредить: осторожно, здесь умелый враг, грамотный и жестокий!..
Продвижение красных замедлилось. Они нехотя стали окапываться.
— Василий Кузьмич, а ты не только моих научил окапываться, но и красных научишь! — пошутил Камов.
В воздухе раздалось пронзительное шипение. Звук приближался и множился. И разорвался невдалеке с сухим, устрашающим треском.
И Камов, и Сбродов узнали этот звук: шрапнель!
— Никого не задело? — поднял голову Сбродов.
Все были целы.
— Всем залечь глубже! Передать по цепи! — приподнявшись, крикнул Камов на оба фланга и снова упал.
Второй снаряд оказался осколочным. Он разорвался позади пулеметчика — там, где стоял коновод с лошадьми.
— Ну и ученички! — хохотал Камов.
— Да, артиллерийской подготовкой с ними, похоже, никто не занимался, — согласился Сбродов. — Однако сейчас они встанут опять.
Так и вышло. Залегшие цепи красных вновь поднялись, но двигались уже грамотно — перебежками, хоронясь за кустики и бугры.
— Постигай науку, казак! — крикнул Сбродов и вжался в прицел.
Когда цепи подошли совсем близко, выстрелил. Передовые упали, остальные залегли.
— Будут брать не мытьем, так катаньем, — заметил Камов.
— Да, перебежками, — согласился Сбродов и кивнул направо: — Тот фланговый пулеметчик еще молчит и правильно делает. Ему бы начать вовремя, когда пообдерутся метров на сто к нам. Сумеет ли?..
— Может, я сбегаю, ваше высокоблагородие? — вызвался пулеметчик.
"— Как атаман прикажет — он у тебя командор.
— Дуй, Хлынов! — кивнул Камов. — И будь там с ним, поправляй, ежели что. Он молодой еще…
Пулеметчик сорвался и взапуски кинулся на левый фланг. Пули зацвыркали над ним рьяно и густо. Пригнувшись, он нырнул в голые кусты боярышника. Немного прополз и опять вскочил. Чередуя падения и рывки, он скрылся из вида.
— Отчаянный он у меня, — похвалил казака Камов.
