Эш - загадочная личность, его интересы заходят далеко за обычные пределы развлечений. Атмосфера вокруг Эша насыщена интригой и слегка наивно-порочный оттенком. Его новая книга "Тафгай" везде вызывает дрожь, будоражит читателей и поднимает вопросы о том, что заставляет людей погружаться в риск и сексуальную страсть....
Помимо этого, у тебя несколько рваных ран, сотрясение мозга, рассечение брови и губы. К счастью, на этот раз капы спасли твои зубы…
– Подожди-подожди, – я попытался приподняться, но ни хрена не вышло. – Что еще за перелом, Перри? Когда я смогу выйти на лед? У нас гребаный плей-офф на носу.
Док обменялся с Мерфи тревожными взглядами.
– Давай говори, мать твою! – зарычал я.
– Эш, если диагноз подтвердится, боюсь, что в этом сезоне на лед ты уже не выйдешь.
Глава 42. Эш
– Паршиво выглядишь, – войдя в палату, любезно поздоровался со мной Дэйв.
Я продемонстрировал мудаку средний палец и продолжил свой нелегкий путь к унитазу.
Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли. К счастью, меня разместили в просторной одноместной палате со всеми удобствами и полным пакетом кабельного, включая HBO, что было не так уж плохо, если всю ближайшую неделю мне придется провести в этой сраной бледно-зеленой коробке упиваясь жалостью к себе.
– Воу, – присвистнул Каллахан, провожая меня веселым взглядом.
– Это чтобы тебе было удобнее целовать мой зад, – проворчал я.
Закрыв за собой дверь в уборную, я развернулся к зеркалу и ужаснулся.
Черт, я смахивал на Фергюсона[34] после кровавого боя с Гейджи[35]. Глаз под рассеченной заштопанной бровью отек, и под ним образовался красно-фиолетовый кровоподтек, на голове был сбрит небольшой участок волос, который украшали свежие швы, а губы выглядели так, будто у меня развился отек Квинке.
Не то чтобы такой внешний вид был для меня в новинку, но… Иисус, да я бы лучше получил еще парочку сотен швов без анестезии, чем один гребаный перелом какой-то там мелкой херни, который отобрал у меня лед!
Вернувшись из уборной, я застал Дэйва у тумбочки, которая была завалена всякими фруктами, сладостями и открытками из «Холлмарка» от хоккейных фанатов.
Каллахан находился в своем любимом образе «плохиша» – мрачные шмотки, из-под которых проглядывали не менее мрачные татуировки, трехдневная щетина и нахальная ухмылочка, от которой у девчонок плавятся трусики. Его черные, слегка вьющиеся волосы были небрежно взъерошены, а темные проницательные глаза изучающе смотрели на меня.
К счастью, без сожаления. Иначе я бы ему врезал.
