Эш - загадочная личность, его интересы заходят далеко за обычные пределы развлечений. Атмосфера вокруг Эша насыщена интригой и слегка наивно-порочный оттенком. Его новая книга "Тафгай" везде вызывает дрожь, будоражит читателей и поднимает вопросы о том, что заставляет людей погружаться в риск и сексуальную страсть....
– Собираешься ими воспользоваться? – поинтересовался Дэйв.
– Да.
– Уверен?
– Больше, чем когда-либо.
– Хорошо.
Наступившую тишину прервал тройной стук в дверь.
В палату вошла Микки. Ее порозовевшее от мороза лицо украшала сияющая улыбка. В отличии от Дэйва, на ней был белый больничный халат, под которым виднелось уютное трикотажное платье длиной до колен. Его коралловый цвет красиво подчеркивал теплый тон ее кожи.
– Привет, – Микки нежно поцеловала Дэйва, и суровое лицо друга тут же смягчилось.
– Здоровяк, – она осторожно обняла меня, стараясь не зацепить долбаный ошейник, и осыпала поцелуями мой лоб и висок.
– Только что записался с Дэйвом на уроки сальсы.
– Мне нравится твое настроение, – подмигнула Микки, отстраняясь.
Дэйв обнял сзади свою жену за талию и собственническим жестом положил руки ей на живот, который еще не успел округлиться. Я не сдерживал улыбку, наблюдая за ними, и поймал себя на мысли, что хочу испытать те же чувства, которые сейчас испытывает Дэйв.
Причем как можно быстрее.
В ближайшее, мать его, время.
Недолго думая, я схватил с тумбочки телефон и набрал сообщение для Мерфи:
«Ты хочешь еще одного ребенка?»
Ответ пришел моментально:
«Тебя перевели с викодина на ЛСД?».
«Да или нет, Мерфи?».
Телефон замолчал.
– Эш, что-то случилось? – тревожный голос Микки отвлек меня от дерьмовых мыслей.
– Я только что спросил у Мерфи, хочет ли она еще одного ребенка, но хренов телефон все еще молчит!
– Ты спросил ее об этом по СМС? – уточнил канадский недоносок.
– Нет, блять, я отправил ей почтовую сову!
– Мне кажется, ты не с того начал, Здоровяк, – покачала головой Микки.
Я напрягся, сжимая в руке треклятый мобильник.
– Что ты имеешь в виду?
– Она имеет в виду кольца, репоголовое ты чудило.
Микки послала мужу грозный взгляд, а затем повернулась ко мне и тяжело вздохнула.
– Я хорошо знаю, что такое выживание, Здоровяк. Поэтому мне не трудно догадаться, на что была похожа жизнь молодой матери-одиночки, у которой не было ни денег, ни поддержки…
Микки поджала губы.
Дэйв сел рядом со мной на койку и притянул Микки к себе на колени. В его объятиях она заметно расслабилась и продолжила:
– Так вот, больше всего на свете я боюсь снова вернуться к своей прежней жизни в южном гетто. Этот жуткий, хронический страх больше никогда не позволит мне принимать необдуманные решения.
