Эш - загадочная личность, его интересы заходят далеко за обычные пределы развлечений. Атмосфера вокруг Эша насыщена интригой и слегка наивно-порочный оттенком. Его новая книга "Тафгай" везде вызывает дрожь, будоражит читателей и поднимает вопросы о том, что заставляет людей погружаться в риск и сексуальную страсть....
Я бил снова и снова, пока сраная штукатурка не пошла трещинами, а пыль не забилась в легкие, прошивая их острыми иглами изнутри.
Уронив голову в изнеможении, я затолкал окровавленный кулак в карман толстовки и стиснул челюсть, когда онемевшие пальцы коснулись прохладной поверхности коробки с кольцами. Гнев внутри меня исчез быстрее, чем вспыхнул, оставляя после себя вакуум.
Огромную зияющую дыру в груди.
– Эш, ты дома? – послышался голос Мерфи. – Что это за стук?
Я наспех вытер лицо полотенцем и направился к ней, стараясь дышать как можно глубже.
Мне необходимо было успокоиться.
Мужчины не закатывают истерик. Не орут, как плачущие банши. И абсолютно точно не выворачивают свою растерзанную душу наизнанку перед женщинами, которые их презирают.
Мерфи ждала меня в гостиной.
Я рискнул поднять голову и взглянуть на нее, пытаясь разглядеть в любимом лице хоть маленький намек на лицемерие.
Но я оказался дерьмовым профайлером.
Ее большие карие глаза по-прежнему насмехались надо мной своей лживой искренностью.
"Мне моментально захотелось ее обнять, и я возненавидел себя за это.
– Привет, – глубоко вздохнув, Мерфи опустилась на диван и уставилась перед собой невидящим взором. – Нам нужно серьезно поговорить, Эш.
Ох, да неужели?!
– Хорошо, – выдавил я, усаживаясь напротив, на подлокотник кресла.
– Господи. Даже не знаю, как тебе сказать… – ее голос задрожал, и я понял, что это конец.
Мерфи собирается порвать со мной.
Он. Делает. Меня. Несчастной.
Проклятье!
Безмозглый недоумок внутри меня до последнего надеялся, что она сейчас рассмеется. Скажет, что услышала, как я вошел в квартиру, и решила меня разыграть.
Но ничего подобного не происходило.
Мерфи действительно выглядела несчастной. Она смотрела на меня как на бездомного пса, которого вынуждена вернуть обратно в приют. Эта гребаная смесь сожаления, вины и паники просто убивала меня.
Я засунул вторую руку в карман толстовки и надавил пальцами на разбитые костяшки, чтобы отвлечь себя болью.
– Эш. – Еще один тяжелый вздох. – Знаю, ты к этому не готов…
Стоп. Это что, жалость?
Дерьмо, только не это.
Последнее, в чем я сейчас нуждался, так это в ее гребаной жалости.
«…Я уже не знаю, как от него избавиться…».
Окей. Лучшее, что я могу сделать для нее сейчас – это просто помочь ей с этим. Плевать, что я буду разрушен.
