Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них.
Вся в мать, копия, — усмехнулся, снова пригубил прямо из горла, обводя меня взглядом с головы до ног, слишком пристальный он у него был, стало не по себе.
Он больше ничего не говорил, развернулся, заставив меня выдохнуть от облегчения, а затем повернул голову и сказал:
— Хочешь знать, что случилось на самом деле? Как умер твой брат? Моя малышка Малика? По глазам вижу, хочешь, — насмешливо цокнул языком и сплюнул на пол, ушел, пошатываясь, к себе.
— О чем вы? — кинулась следом, коря себя за несдержанность.
Внутренний голос шептал: “Не ходи, дождись Тагира”. Но застарелая боль и желание узнать правду победили. Отключили разум и осторожность. Я наплевала на собственную безопасность.
Вот только Ахмет не ответил, зашел к себе. Он жил неподалеку от этого закутка. Я постояла недолго у порога, вздохнула и вошла следом. Сегодня я либо умру, либо узнаю правду.
Дверь закрывать не стала, стояла у порога тесной темной спальни, слушая звуки извне.
Где же охрана? Если я закричу, меня же услышат?
— Они заняты во дворе, — усмехаясь, докладывает Ахмет, размахивая бутылкой. — Но разве тебе есть до кого-то дело, когда ты можешь узнать правду? Закрой дверь, иначе я ничего не расскажу.
Дрожащей рукой, не глядя, я захлопнула дверь, отрезала себя от реальности. Была готова ко встрече с прошлым, отражающейся сейчас в черных глазах Ахмета. Стояла напротив него, дрожала и ждала, что он скажет.
Он выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы и заговорил."
"— Скоро вернется Тагир с экспертизой. Мне уже нечего терять, — ухмыльнулся.
— Это вина… вашей дочери, — выдохнула, слыша, что мой голос всё равно дрожит. — Она подставила моего брата… Его честное имя…
Мой голос постоянно прерывался, а вот Ахмет не дослушал, расхохотался, в глазах я четко видела ту же нотку безумия, что и у Наили.
— Ошибаешься, девочка, — оскалился. — Всё только начинается…
Снова сделал глоток, промокнул горло, глаза его заволокло пеленой. Было чувство, словно все эти годы держал всё в себе, и сейчас дошел до черты, когда эти тайны стали хоронить его самого.
— Анель должна был быть моей. Я с детства любил ее и женился на Перизат, чтобы быть ближе. Ведь они дружили. Столько лет надеялся, что Анель станет моей, бросит своего мужа. Но она во мне видела лишь друга. Только друга, — покачал он головой с осуждением и горечью в голосе. — Столько лет… Столько лет я ждал.
