Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
Мы видели с отцом следы преступления Аслана в том домике. Кровь… Так вот оно какое, то место, где Малика… Лишилась всего…
— Ты наверное уже не женишься на Ясмине, — складывает руки на груди, я на это молчу, а она всё равно продолжает гнуть свое: — Ну да, она ведь сестра преступника. Люди не поймут.
Прикрываю глаза, стискиваю челюсти, желая раскрошить зубы в крошево. Ее слова режут наживую, а сама она будто наслаждается моей болью.
— В доме вам теперь нужна хозяйка. Твоей маме необходимо пережить горе, — забывается и как ни в чем не бывало щебечет.
— У нас есть слуги, — отбриваю, понимая, к чему она клонит.
В этот момент слышен гулкий раскат грома. Скоро пойдет дождь. Солнце уже спряталось за тучами, прямо как и всё светлое, что было у меня когда-то.
— Но… — всё пытается склонить меня к себе Наиля, о которой я за эти несколько секунд тишины уже успел забыть.
Снова смотрю на нее, морщусь и дергаю губами в презрении. Не такой должна быть настоящая женщина. Мужчина должен завоевывать, а не быть добычей.
— Заткнись, — шиплю, хватаю ее за плечо и отталкиваю, жалея, что не могу пнуть, не по-мужски это. — Ты последняя девка, на которую я обращу внимание. Мерзкое отродье.
Она молчит, сглатывает слюну, в глазах ее обида и слезы.
— Девка? — сипит, а затем приходит в себя и зло щурит глаза. — Посмотрим, как ты запоешь, когда все узнают, что совершила твоя мать!
Поднимаю на нее снова голову, смотрю в лицо, полное ненависти.
— Повтори! — грозно шиплю, надвигаюсь на эту мышь. — Что за чушь ты несешь?
Она дрожит, вот только я зря думал, что от страха. С этой девчонкой что-то не в порядке, Наиля наоборот приникает к моей груди и шепчет:"
"— Я видела, всё видела. И ружье, что вы сбросили в речку, ясно? Женись на мне, Тагир! Мы ведь любим друг друга, — настаивает, заставляя холодеть мое сердце.
— Не неси чушь, — осаждаю, а у самого гулко бьется пульс в ушах.
— Думаю, следствию понравится улика в виде ружья. Или ты думаешь, я такая дура, что стала бы обвинять голословно, без улик? — донеслось мне в спину.
Я напрягся, остановившись на полпути. О чем говорит эта змея? Неужели так помешалась на мне, что следила?
Оборачиваюсь и вижу в ее глазах приговор. Себе, своей семье, матери…
* * *
Настоящее
Встряхиваю головой, прогоняя воспоминания.
