Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
Погода сегодня была ясная, без туч, так что прогулка по парку давала мне передышку — не думать о плохом.
— Девушка, мороженое не желаете? — вдруг пристроилась рядом со мной незнакомка.
Мне она показалась смутно знакомой, но я не придала этому значения. Только опустила взгляд и увидела в ее руках два вафельных рожка. Первым порывом было отказаться, но рот вдруг наполнился слюной. И я сама не заметила, как протянула руку к лакомству.
— И как у вас? Наладилось? — задала она через несколько минут вопрос, всё это время шагая рядом.
Ее вопрос сбил с толку. Я удивленно посмотрела на нее и вдруг… Это она! Та самая девушка с зонтом.
— У меня? — спросила я, а затем вспомнила ее слова.
“… Любое явление всегда подходит к своему логическому завершению. Таков закон природы”.
— Вы знаете, наверное, да, — но, вопреки сказанным словам, я грустно улыбнулась.
— Там мужчина. Кажется, он вас ждет, — сказала она и кивнула вперед.
Я посмотрела туда и замерла. Тагир. Обернулась, чтобы посмотреть на девушку, но рядом никого не было.
Посмотрела снова на мужчину, сглотнула и прищурилась. Он изменился. Небритый, неухоженный, взгляд темный, вот только словно сломленный.
Делаю шаг вперед, решая расставить всё по своим местам.
Мы оба сломаны. Судьбой, чужой волей. Чувство жалости поднимается из глубин, но я стараюсь не показывать этого. Боль и ненависть тлеют внутри, но там уже догорающие поленья. Слишком сильно я устала.
— Скоро рожать, — выдыхает он, подходит ближе, на расстояние вытянутой руки.
— Да, — поджимаю губы и чувствую исходящий от него запах.
Не изменился. Аромат Тагира всё тот же.
— Твои родители… — хриплю. — Соболезную.
Считаю нужным обозначить этот момент. И пусть его семья принесла моей горе, но за эти месяцы чувство обиды притупилось.
Наши семьи прошли через жернова преисподней и были перемолоты в прах. Из которого должен родиться феникс…
— Это плата за грехи, — улыбнулся потрескавшимися сухими губами, обласкал грустным взглядом мой живот.
— Мальчик, — выдохнула.
— Как… — засипел, замолчал. — Как назовешь?
Я промолчала, не хотела делиться сокровенным. Тишина. Он прикрыл глаза, смиряясь с моим молчанием, не настаивал. Передо мной стоял другой Тагир. Тот, кто потерял всё, который знает цену необдуманным словам и поступкам.
— Ты не потратила деньги с карточки, — заметил, когда молчание стало давить на нервы.
