Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
— У меня есть свои, — пожала плечами, смотря на его лицо.
— Я бы хотел… — не договорил, стиснул челюсти и повернул голову вбок."
"Посмотрел на меня взглядом побитого пса и вдруг…
Встал на колени, опустил голову, словно готовясь к плахе.
— Ты не простишь меня. И я не виню тебя. Но я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль. Всё это моя вина. И лишь я должен страдать. Вместо Аслана погибнуть должен был я. Вряд ли смогу когда-либо искупить вину. Приму любую боль, что ты захочешь мне причинить. Я был слеп, озверел, не был человеком, всю жизнь буду наказан.
Впервые видела, как с его глаз текли слезы. Вздохнула, боясь, что расплачусь следом. Но в этот момент не тоска заволокла сознание, а воспоминание. То, что тяготило меня и не было высказано.
— Я не звонила в тот день в полицию. Это была не я, — покачала головой, а затем произнесла быстро, не желая, чтобы он продолжал говорить. — Мне пора.
Захотелось вдруг, словно маленькой девочке, развернуться и убежать, войти под своды родного дома.
— Если что-то понадобится… — упали его слова в пустоту, когда я уже сделала шаг в сторону, противоположную от него.
Остановилась и просто кивнула. И пошла, наращивая шаг. Но когда прошла уже метров десять, раздался странный звук, словно из меня…
Опустила голову и увидела растекающуюся лужу воды. Пора…
— Не трогай меня! — сиплю, когда меня на руки подхватывают руки Тагира.
Но он молчит, несет меня к машине. Я снова хочу оттолкнуть его, но в этот момент сильная схватка простреливает низ живота.
Как бы я ни сопротивлялась, он продолжал держать меня на руках, пока мы ехали на заднем сиденье и я мучилась от боли. Поторапливал водителя. Схватки были сильными, нешуточными, ребенок решил поторопиться и родиться раньше на неделю.
— Всё будет хорошо, луна моего сердца, — в полубреду мне слышится его голос, но я списываю это на свое бурное воображение.
— Врачей! — рыкнул Тагир, как только автомобиль остановился у больницы.
Водитель тут же кинулся к входу в здание, а сам Юсупов вытащил меня на руках из машины, пока я мучилась от боли.
Не помню, как ко мне подбежали доктора, как положили на каталку, но в памяти четко отпечатался сильный страх на лице Тагира.
— Я с вами, — хмуро подытожил он, когда меня везли в родовое отделение.
— Вас подготовят, идите с медбратом.
