Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
— Обещаю, что… — всхлипываю, поднимаю голову к потолку, закрываю глаза.
Выдыхаю, часто дышу и пытаюсь привести мысли в порядок. И даю обет перед фотографией брата. Обет, который никогда не нарушу. Как искупление вины за мое предательство. За то, что выхожу замуж за врага. За его убийцу.
— Пора, — выдыхаю, прячу в сумочке снимок, который придает мне сил и решимости.
И выхожу из комнаты чужого дома. В новую жизнь. Где лишь боль и агония."
"Всё, что происходит после, превращается для меня в калейдоскоп смазанных пятен, незнакомых голосов.
Всё это время в салоне играл нашид, успокаивающий душу, вот только стоило ступить на промозглую землю и оказаться под порывами ветра, как все пагубные мысли снова вернулись, заставляя мое сердце гулко биться в груди.
— Аль-хамду лил-ляяхи нахмэдуху ва… — звучит вступительное слово имама, как только мы все оказываемся на своих местах внутри архитектурного сооружения.
На Тагира, сидящего слева от меня, не смотрю. Вижу боковым зрением его очертания, сложенные на коленях руки и синюю тюбетейку. Синий. Конечно же. Цвет мира и согласия. Его любимый. В груди колет от этого обмана. Ему больше подошел бы красный. Войны и крови. Или черный. Смерти и…
— Аллаахумма, идж‘аль хаазэн-никяяхэ маймуунан мубааракя, — отвлекает ду’а имама.
Становится стыдно, и я опускаю глаза еще ниже. “О, Всевышний! Сделай этот брак счастливым и благословенным” — после этих священных слов душу прорезает вина.
Когда-то это было моей мечтой. Сочетаться мусульманским браком в пятницу — день, благословенный для бракосочетаний и празднеств. А сейчас… Кошмар наяву.
— …Махр… — наступает тишина.
Все взоры обращаются в мою сторону. Даже Тагир поворачивает голову и ждет от меня ответа. Махр. Свадебный подарок невесте от жениха.
Все ждут от меня ответа, но я молчу. С этого момента вступает в силу обет, данный мною убитому брату.
— Кхм, — прокашливается Тагир, наклоняется к имаму и что-то говорит.
Всё продолжается без моего участия, но я чувствую на себе неодобрительные взгляды всех присутствующих. Нет-нет, но даже имам иногда посматривает. Поднимаю взгляд и вижу в его серьезных глазах сомнения в совершаемых действиях. Наши взгляды встречаются, доля секунды, а после разрыв.
И будто вся жизнь проносится перед глазами.
