Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
Воспоминания о том, как Тагир в молодости, влюбленный в меня до безумия, каждый раз останавливался и обещал подождать до венчания, хотя я была готова. Ко всему готова.
Боль снова впивается в сердце, хотя казалось, что я закрыла эту тему, переболела, перешагнула… Но она лишь притупилась на время, а сейчас снова подняла свою ядовитую голову, обдавая меня зловонным дыханием агонии.
— …И я попросила его найти тебя. Знаю ведь, какая у вас в семье плачевная ситуация. Хоть так смогу отблагодарить вас. Тагир не соглашался оплатить лечение твоему отцу, но когда я сказала, что приму ребенка только от тебя… — вдруг врывается в мои мысли голос Наили.
— Что? — подаюсь вперед и хватаю ее плечи, впиваясь пальцами в кожу. — Что ты только что сказала?
Тишина повисает в комнате. Между нами лишь наши напряженные взгляды глаза в глаза и размеренное тиканье часов.
Глава 7
— Ты моя лучшая подруга, несмотря ни на что! — Наиля говорит пылко, будто сама себя пытается убедить в том, что происходящее в пределах нормы.
Но мы обе знаем: сегодня ночью я займу ее место в постели нашего общего мужа. Как Наиля переживет эти часы? О ее чувствах думаю не меньше, чем о своих, злясь на Тагира, который виноват во всем.
Он не может не понимать, что таким образом зарождает между нами непримиримую вражду. Я не верю словам Наили. Смотрю в ее красивые глаза, окаймленные черным, и не верю.
Судорожно выдохнув, отвожу взгляд, не желая давать дружеские обеты. Но ей мой ответ не нужен.
— Почему именно я? — хриплю, горло режет болью, словно мне вогнали осколки в гланды.
— Ты ведь родная… Нам обоим, — не смотрю на нее, но чувствую, как надорвался на секунду ее голос.
Видимо, не всё так хорошо в ее душе, как она хочет показать. Нам обеим… Это причиняет боль сильнее, чем я того хотела бы.
— Хорошая ты подруга, Наиля, — скупо улыбаюсь, тщательно сдерживая свою злость, стараюсь не поддаться агонии и не толкнуть ее, чтобы она почувствовала всю ту боль, что породила своим “хочу”.
— Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Ну ладно, вспомним еще былое. А пока пойдем на кухню, Ясмина, у нас много дел, — зовет меня за собой, поднимаясь с места.
Летит как на крыльях, подол цветастого платья развевается, по пути на кухню щебечет не переставая.
