Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
Моя первая и несчастная любовь."
"Моргаю, но видение не проходит. Он ведь на родине, не может здесь находиться. Неужели мое зрение меня подводит?
Он смотрит на меня и молча заходит в лифт. Неужели не узнал? Сердце мое готово разорваться, я, повинуясь инстинктам, смотрю ему вслед, наблюдая за его статью. А он возмужал, заматерел, плечи стали шире, лицо старше и мужественнее.
Двери лифта закрываются, выводя меня из ступора. Но я надолго запомнила его равнодушный взгляд, скользнувший по мне напоследок… Неужели я так плохо стала выглядеть, что спустя восемь лет он меня не узнал?.
Выхожу из здания, еле переставляя ногами. Ловлю первое попавшееся такси и, периодически набирая номер мамы, телефон которой почему-то вне зоны действия, еду в больницу. Гадать не нужно, в какую, весь последний год отец обследуется только в государственной. Накопления растаяли, словно снег на солнце, так же быстро и безвозвратно.
Когда мы подъезжаем к серому четырехэтажному зданию, быстро выпрыгиваю из такси и несусь в нужное отделение.
Смерть ли брата, болезнь отца, все это подкосило ее сильнее, чем суровые девяностые, когда бандиты пытались отнять бизнес у отца. Мама превратилась почти что в старуху. И это резью проходится по моему сердцу. Не должны родители хоронить своих детей, не должны супруги умирать в самом расцвете лет.
— Как папа? — подсаживаюсь к маме и приобнимаю ее за плечи.
Она опирается о меня и всхлипывает.
— Говорят, стабильно уже, — шмыгает носом мама, поправляет свои слипшиеся от пота черные волосы, задвигая платок на лоб. — Но нужна срочная пересадка сердца, а это такие деньги…
Горестно поджимаю губы, ощущая, как лицо покрывается преждевременными морщинами.
— Звонил риелтор, на квартиру нашелся покупатель. Ты съезди лучше домой, дочка, подготовь документы для продажи.
— Я все сделаю, мама, не переживайте, будьте с отцом, — пожимаю ее руки, присаживаюсь на колени возле ее ног и упираюсь лбом в живот, чувствуя, что еще немного, и я впаду в истерику.
Беру себя в руки, как обычно, и встаю, чувствуя головокружение. Все же экономия на еде начала сказываться уже и на моем здоровье.
