Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
Я же, наоборот, хмурюсь, совсем не понимая, в какое русло потек разговор. Что за чушь он несет?! Наиля была влюблена в Тагира?
— Но… — растерянно говорю, зрение у меня расфокусировано, а я пытаюсь вспомнить, были ли какие-либо признаки ее влюбленности.
***
Прошлое
— Прогуляемся? — Тагир стоит на пороге моего дома и улыбается, держа в руке ярко-алый цветок мака.
А затем делает шаг вперед и пристраивает его мне в волосы.
— Такой же красивый, как и ты, — наклоняется, трется кончиком носа о мой.
— У меня в гостях Наиля, — качаю головой, вздыхая.
Кто же виноват, что дома у нее скандалы, а единственное место, где она может переждать бурю — дом моего отца. Моя комната часто служила ей убежищем от всех невзгод, так разве могу я бросить ее сейчас, когда ей так нужна моя поддержка…
— Опять она, — вздыхает Тагир, еле сдерживая гнев. — Ты принимаешь ее проблемы слишком близко к сердцу. Я думаю…
— Она — моя подруга, — хмурюсь, не люблю, когда он поднимает эту тему.
Он как-то странно смотрит на меня, но поджимает губы и ничего не говорит.
— Тогда в следующий раз, — выдыхает, целует меня в лоб и спускается по нашему крыльцу, направляясь к своей машине.
Я же с тяжелым сердцем закрываю дверь и иду к себе в комнату. Наиля лежит на кровати животом вниз, рассматривает журналы и болтает ногами. И в этот момент слова Тагира снова всплывают в голове.
— Кто это был? — оборачивается подруга, с интересом разглядывая мое пунцовеющее лицо. — А, Тагир. Чего хотел?
Стискиваю челюсти, но ничего не говорю.
— Мы договаривались сегодня прогуляться, — признаюсь ей и ложусь рядом.
— А я? — тут же вскидывает голову она. — Можем втроем пойти, погода хорошая.
И такая перемена меня напрягла немного. Глаза ее заблестели, но причины я найти этому не могла.
— Лучше дома посидим, — качаю головой, видя, как при этом потухают ее зрачки, а сама она недовольно поджимает губы.
— Да ладно, Ясмина, знаю же, как хочешь с ним пойти.
Я краснею, но отвечать на вопрос не планирую. Чем больше она говорит, тем сильнее внутри разгорается тревога. Она произносит имя Тагира с придыханием, словно она, а не я — девушка Юсупова. Но я встряхиваю головой, прогоняя этот бред из головы. Нет, это в ней говорит тревога и страх перед семейными проблемами.
