Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
Надеялся купировать это до того, как Наиля разбила бы ей сердце.
Моя девочка была слишком по-детски невинная, словно росток цветка с только формирующимся бутоном. Нежным, красивым. По-настоящему девственно-чистым.
“Что тебе надо?” — процедил сквозь зубы.
Ярость и ненависть к обидчику сестры, который посмел надругаться над нашей фамилией — все эти эмоции вылились в раздражение от прихода той, кого я меньше всего хотел бы видеть.
Мышцы сводило судорогой. Я стискивал кулаки, желая наказать мразь, которая скоро подохнет от моей руки.
“Я ж-же с-сказала”, — сглотнула эта назойливая неприятная девчонка, заправив за ухо прядь волос. — П-понимаю, как тебе тяжело, и я х-хотела…”
“Плохо моей сестре”, — выплюнул из себя, ненавидя Наилю в этот момент сильнее всего.
Такое горе случилось с моей кровью, а она пришла поддержать меня, не мою младшую любимую сестренку. Только одно на уме у этой гнилой души, не способной на настоящее сочувствие.
“Д-да, я знаю, п-поэтому в-вот”, — продолжая заикаться под моим замораживающим нутро взглядом, она дрожащими руками протянула мне пакет.
“Что это?!” — теряя терпение, выхожу из себя, впервые готов нарушить главное правило своей жизни — никогда не бить женщин.
Я должен искать того, кто так унизил и морально уничтожил Малику, но вынужден стоять и выслушивать бред от Айдаровой, которая впустую тратит драгоценное время, которое я мог бы использовать для поисков.
“Я нашла в р-роще… Т-там, где Малику… Где ее…”, — выдавила из себя единственную скатившуюся театрально слезинку, которая покатилась по щеке.
Хотел рявкнуть, чтобы заткнулась и не смела распускать эти гнусные слухи по деревне, не позорила мою сестру, но затем мой взгляд упал на то, что она поспешно достала двумя пальцами из пакета.
И в этот момент раздался стук двери, отвлекая меня от тяжелых воспоминаний. Быстро, на чистых рефлексах спрятал пакет в нижнюю задвижку стола.
— Тагир, свободен? — голос Ахмета ворвался в сознание раньше визуального контакта.
Поднял голову и увидел его стоящим на пороге кабинета.
— Ты хотел о чем-то поговорить? — вздернул бровь и рукой указал на стул с другой стороны стола.
— Да, — ответил он, закрыл за собой дверь и присел.
— Как ты сюда попал? — нахмурился, пытаясь вспомнить, что сделал первым делом, зайдя в свою святая святых. — Я закрывал кабинет изнутри на ключ.
Похлопал себя по карману, убеждаясь, что он на месте. Айдаров посмотрел вверх, затем вправо, а после он улыбнулся по-отечески, но слегка заерзал на стуле.
— Видимо, нет.
