Автор
Адам чувствовал запоздалую ревность по девочке, что сидела за его столом и играла на пианино. С каждым днем она становилась все решительнее и сильнее, отказываясь покориться. Он ощущал вкус жажды власти над независимой силой. В этот момент он понял, что готов взять ее в свои объятия - как природу, как культивирующуюся розу....
Флорентийская итальянка голубых кровей, в свои двадцать три с небольшим она успела стать известной моделью мирового уровня, перед которой с легкостью распахивались все двери, подобно тому, как ее густые длинные ресницы распахивались на подернутых томной поволокой, глубокого карего, иногда почти черного, цвета глазах. Многие говорили, что это именно ее взгляд — одновременно роковой и беззащитный, сделал ее такой популярной. Во взгляде было дело или нет, но все мужчины на ее пути, от простых официантов до королей этого мира, провожали ее изящный образ с вожделением и придыханием, куда бы она ни шла, где бы ни оказывалась.
Карла строила большие планы на жизнь как самостоятельная, независимая женщина, в столь юном возрасте добившаяся нереальных высот. Работала над собственной линией одежды в тандеме с одним из именитых кутюрье, только-только была назначена послом доброй воли ЮНИСЕФ. Многие даже поговаривали, что ее ждет блестящая и почетная дипломатическая карьера, вот только судьба всегда плутует с нами.
Ее первая встреча с одиозным правителем небольшого, но богатого арабского государства была протокольной.
"Ее первое выступление на арене мировой дипломатии могло бы запомниться как старт блестящего политического будущего. Так, в сущности, и произошло, только вот политическое будущее оказалось несколько иным, чем она предполагала изначально… Сама Карла помнила лишь то, как тот самый день на Генассамблее ООН, начавшийся как сугубо политический, закончился романтической прогулкой до позднего вечера по пестрящим китчевой неоновой рекламой улицам, прилегающим к Таймс Сквер — и горячими объятиями в эталонном отеле Манхэттана Плаза.
