Даже Гарольд заброшен в верхний ящик, и выглядит уже не таким привлекательным, как раньше.
А теперь, как соль на рану, я еще вынуждена терпеть очередной ужин со своим отцом и будущим мужем. При одной мысли об этом меня начинает тошнить. Или вызывает желание вонзить вилку, которой я ковыряю свой скучный салат, себе в шею, и молиться, чтобы они позволили мне истечь кровью прямо на стол. Это был бы лучший вариант, нежели слушать, как унылый Брэд целует моего отца в задницу и говорит обо мне так, словно я кусок мяса, который ему не терпится съесть.
– Отец разрешает мне заняться сделкой с Лэндоном в новом году, – продолжает болтать Брэд, как делал это в течение последнего часа. – Он хочет, чтобы я принимал больше активности в жизни компании, думает, что я готов. А красавица под рукой не повредит, раз уж мы имеем дело с этими Лэндоновскими ублюдками.
Он подмигивает моему отцу, и, несмотря на то, что папа понимающе кивает, я все равно замечаю легкую гримасу в уголках его рта. Конечно, Брэд этого не понимает. Здравый смысл может ударить его прямо в лицо, а он все равно ничего не заметит.
– Вы знаете, как это бывает, мистер Питерс. Ваша жена все еще красотка для своего возраста. Держу пари, это играет вам на руку. И, конечно, я не забыл о ваших «внеклассных занятиях».
И снова подмигивание, как будто они обмениваются какой-то совершенно бестактной шуткой. Однако на этот раз отец, похоже, готов высказаться.
К счастью, Брэд встает, толкает меня в плечо и заставляет податься вперед, когда он, извиняясь, выходит из-за стола. Мы с отцом молча наблюдаем, как он уходит, прежде чем я поворачиваюсь к папе и приподнимаю бровь.
– Ну разве мой будущий муж не очарователен? – растягиваю я слова, стараясь вложить в них всю возможную долю сарказма. Каким-то образом тот факт, что мой Очаровашка – это Нова, делает мою реальность еще более невыносимой.
Отец не может искренне считать, что мы подходим друг другу. У нас с Брэдом нет ничего общего, и я не знаю, как вообще переживу брак с ним. Из этой ситуации должен быть какой-то выход. И не только потому, что мне хочется получить шанс с неким хоккеистом под номером девятнадцать.
– Не начинай, Мэделин, – почти умоляет отец, как будто он так же, как и я, устал от этой уловки, и я использую эту возможность, чтобы в последний раз изложить свою точку зрения.
Я умоляю, но на деле мне все равно. Брэдли Торн не может быть тем будущим, которое мне уготовано.
