– На самом деле у меня нет никаких планов. Мы с Хэлс обычно устраиваем марафон фильмов ужасов, но этот год мы еще не обсуждали, – она оглядывается на меня, а затем на Рейна, прежде чем спросить. – А что вы, ребята, делаете?
Арчер широко улыбается.
– Что ж, я рад, что ты спросила. Видишь ли, у моего мальчика день рождения, и я устраиваю для него вечеринку, конечно же, с костюмами. Ты придешь?
Я знаю, что она не придет. Точно откажет. Однако тот факт, что он вообще приглашает ее, заставляет меня кипеть внутри. Арчер знает, что между нами что-то происходит, он сам мне об этом сказал, но я ему ничего не рассказывал. Он просто строит домыслы на том, что видел, как она выходила из моей комнаты. И все же, когда Мэдди поворачивается ко мне, я не могу отделаться от мысли, что она выглядит разочарованной из-за того, что я не пригласил ее сам. Мы словно безмолвно общаемся, и я молюсь, чтобы она не согласилась. Если только она не хочет, чтобы наши отношения стали еще более запутанными. Но когда я вижу, как твердеет ее взгляд, сразу же понимаю, что я в полной заднице.
– Ну естественно, дьявол родился на Хэллоуин, – размышляет она, и я не могу сдержать улыбку.
– Хочешь отправиться со мной в ад, принцесса?
Вопрос с подвохом. Она знает, что это значит, и я тоже. Когда я вижу, как румянец заливает ее шею, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на нее прямо здесь, в машине, на глазах у моих друзей. Не то чтобы их это волновало, я уверен, им бы даже понравилось. Мне бы точно.
Я не отрываю от нее взгляда, пока она облизывает губы, а затем поворачивается обратно к Арчеру.
Я почти уверена, что вся наша четверка стойко игнорировала растущее напряжение в машине, пока я везла ребят домой. Хэлли ответила на мое сообщение, когда мы стояли в пробке на парковке. Она сказала, что Джош в порядке, разозлен, но в порядке, – что, я думаю, для него не в новинку, – и что она увидится со мной дома чуть позже. Ее сообщение никак не успокаивает мои нервы, особенно когда я чувствую, что причина моего нынешнего затруднительного положения прожигает дыру в моей голове своим пристальным взглядом.
Я думала, что знаю Нову, или, по крайней мере, знаю его достаточно, чтобы понять его самого и его ненависть ко мне, но это уже не тот Нова, с которым я имела дело. Этот Нова другой. Все еще суровый и мрачный, но теперь в нем чувствуется что-то еще, что-то, чего я не могу понять. Я знаю, между нами все изменилось, и знаю, что это моя вина.