А я о вас — почти ничего.
— Это просто, — задумчиво произнесла Эмбер. — Своих родителей я не помню, о них рассказывала тетушка. Я даже ни разу не видела их портретов. Тетушка Ларк говорила, что они были обедневшими дворянами; мать умерла, когда я родилась, а отец… — она запнулась, но все же выговорила это, — окончательно опустился и сгинул. Я осталась сиротой, и тетя взяла меня на воспитание. Я до сих пор не понимаю, как она относилась ко мне. Тетя Ларк для меня — непреходящая загадка. Иногда на нее что-то находило, и она очень любила меня.
Заваливала подарками, осыпала поцелуями, исполняла все мои желания, которых у меня тогда было немного. И мы в такие дни жили душа в душу, ездили в гости, бывали на ярмарках, хоть это и не совсем прилично, но в сопровождении слуг можно. А потом тетя замыкалась в себе, и все менялось. Она словно становилась другим человеком, холодным и злым. Старалась дать мне понять, что на свете я мало кому нужна, в том числе и ей. У меня была грубая нянька, не умевшая читать, и парочка плохих учителей, которых вовсе не интересовало, выучила я буквы или нет.
Так что, когда в десять лет тетя решила отправить меня в пансион Святой Марии, я пришла туда неучем. Надо мною все смеялись, но я подавила панику, выставила вперед гордость, словно оружие, и начала делать успехи. Так, во всяком случае, говорили учителя. В пансионе мне дали воспитание, позволившее чувствовать себя образованной девушкой и устроиться к Даусеттам. Когда я окончила школу, то некоторое время прожила в нашем старом доме в Морпете, а затем поняла, что хочу поступить на службу на несколько лет.
Я изучила объявления о найме, и приглашение Даусеттов показалось мне наиболее приятным. Так я оказалась в Грейхилле.
— А что же ваша тетя? Покинула вас?
— Да, причем навеки. Она умерла.
— Примите мои соболезнования.
— Благодарю вас, лорд Мэнли. Может быть, я недостаточно горевала о ней, так как никогда ее не понимала. Она умерла, еще когда я жила в пансионе. Она не появлялась там с тех пор, как меня отправили в школу.
Даже не знаю толком, чем тетушка болела, мне она не призналась, хотя я спрашивала. По-моему, врачи тоже затруднялись сказать. Ей становилось все хуже и хуже, и некоторое время назад она скончалась. У нее осталось мало вещей и не слишком много денег, она завещала их мне, так как других родственников у нас нет. Но я так мало видела ее после того, как оказалась в пансионе… Может, она вовсе не скучала без меня. Может, я ей надоела за первые годы.