Как вы помните, точка сборки не отрывается от основной формы, а только "вытягивает контур светящегося шара вовне". Необычное образование, получающееся в результате этих манипуляций, скорее всего напоминает энергетическое «щупальце», которое в силу своей близости к точке сборки оказывается зоной потенциального восприятия. Это немаловажный факт — с ним связано такое замечательное явление, как синхронная перцепция из двух или более точек. Так как движение точки сборки осуществляется вне времени (т. е. мгновенно), субъект может испытывать поразительный опыт одновременного восприятия двух сцен, что ярко описано Кастанедой в нескольких эпизодах. Самый запоминающийся опыт приведен в четвертой книге ("Сказки о силе"), где Карлос несколько раз «прыгает» на дно ущелья, находясь в своем теле сновидения, и при этом также сохраняет непрерывное впечатление от пребывания в теле физическом. Другого рода случай, не менее интересный, произошел с Кастанедой, когда они с доном Хуаном бежали по пустыне от встретившегося горного льва. Тогда он испытал перцептивную иллюзию «парения» над своим физическим телом, что было результатом одновременного восприятия даже не из двух, а из нескольких точек пространства.
Кроме того, именно в теле сновидения заключена тайна магических превращений, которые современный рационалистический ум ни в коем случае не соглашается считать возможными. Да и впрямь — уж больно смахивает это на сказки и небылицы! Кто из нас способен поверить в то, что дон Хуан действительно умел превращаться в ворону? Даже многие поклонники Кастанеды только пожимают плечами и что-то толкуют о таинственных метафорах и скрытом смысле. Так и следовало бы подходить к "безумным речам" дона Хуана, но тема превращений не исчезла со страниц кастанедовских книг и по сей день, в отличие от многих туманных утверждений, сделанных индейским магом в первые годы обучения скептичного Карлоса. В "Искусстве сновидения" невзначай сообщается, что один из уцелевших древних магов в свое время обучил дона Хуана особому положению точки сборки, где тот действительно превращался в ворону. А ведь Ла Горда тоже когда-то уверяла Кастанеду, что саблезубый тигр из мира сновидения учил его дышать с той же целью. Тогда она высказала совершенно фантастическое предположение, что если бы Карлос не прекратил свои встречи с тигром, то в конце концов непременно превратился бы в такое же животное. Сейчас, зная некоторые особенности реальности нагуаля, мы уже способны если не принять, то хотя бы допустить, что особые манипуляции с восприятием изменяют форму тела сновидения, и в результате слияния первого внимания со вторым изменение целиком распространяется на телесную природу существа.