– Не будете ли вы так добры, мэм, послать весточку моему другу?
– Тому, что в Стаутинге?
– Верно. В гостиницу «Черный лебедь». Он избавит вас от нашего присутствия.
– Вы нам не в тягость, сэр, правда, но после завтрака Кит может туда съездить. Для него это как праздник.
Она вышла, и пока Робин ел, Петра мыла его ногу. Когда она закончила, вода в тазу была темно-коричневой.
– Вы потеряли много крови.
– Наверное, поэтому я чувствую себя так беззаботно.
Она сурово посмотрела на него, но его лицо стало бесстрастным. Петра немного развела края раны. Он резко вдохнул и напрягся, но терпел.
– Лезвие было острым, – сказала она, – так что внутрь скорее всего ничего не попало. Тупые клинки и пистолетные пули гораздо хуже. – Она решила не использовать незнакомый бальзам и снова перевязала рану полосками его рубашки и тряпками миссис Гейнер.
Петра нахмурилась, увидев выражение его лица.
– Вы ранены где-нибудь еще?
Он раскинул руки, держа в одной чашку.
– Вы видите какие-нибудь другие раны?
Она заставила себя посмотреть. Она даже запустила пальцы в его волосы, чтобы ощупать голову. Он вдруг расслабился.
– Это очень приятно.
Петра знала, что это так, поэтому массировала ему голову. Глядя на него сверху вниз, она могла расслабиться теперь, когда он ее не видел. Могла показать свою любовь через нежные движения своих рук.
Она любила его. Петра подозревала это и раньше, но во время боя окончательно убедилась в этом. Противник превосходил Робина, но он продолжал сражаться, чтобы защитить ее, и сражался достойно.
Петра тихонько рассмеялась. Собачка лежала у него на коленях, и он ласково поглаживал ее.
– Что? – невозмутимо спросил он.
– Я ласкаю вас, вы ласкаете Кокетку.
– Ложитесь мне на колени, и я буду вместо нее ласкать вас.
Она на мгновение закрыла глаза и отстранилась.
– Кокетка, объясни ему, почему это очень плохая идея. Я собираюсь вынести грязную воду и насладиться свежим воздухом.
Петра прошла через кухню, где вся семья завтракала, и выплеснула воду на землю, а потом просто стояла, укрепляя свою решимость. Он был не для нее.
Она вернулась в дом и обнаружила, что муж и сын уже ушли по делам. Миссис Гейнер и ее старшая дочь мыли посуду, а двое младших играли с кошкой. Это было приятным напоминанием, что счастливые дома существуют. Петра могла бы пожелать жить вот так, но даже после лет, проведенных в монастыре, она не чувствовала себя частью этого простого мира.
– Садитесь, мэм, – предложила миссис Гейнер, вытирая фартуком руки.
