– Позавтракайте.
Петра села, зная, что лучше какое-то время избегать Робина.
– Пиво, мэм? Или парное молоко?
– Молоко, пожалуйста.
– Ешьте все, что на столе.
На столе лежал черный деревенский хлеб, стояли масло и сливовый джем. Это было восхитительно.
– Какой у вас красивый мужчина, – с улыбкой сказала миссис Гейнер. – Неудивительно, что вы сбежали с ним.
– Но очень самоуверенный. Он не даст вам покоя, это точно.
– Самоуверенный? – переспросила Петра, гадая, не знает ли женщина имя Робина.
– Да, он именно такой, – согласилась Петра, вспоминая время, когда думала о нем точно так же. Но теперь Петра увидела его в совершенно ином свете.
– И ужасный донжуан, должна сказать.
– Он очень хороший донжуан, – запротестовала Петра, и женщина рассмеялась.
– Интересная вы. – Чашка с чем-то пенящимся была вылита в муку вместе с водой. Женщина месила тесто. – И где же вы с ним познакомились?
Если уж лгать, то лгать по-крупному.
– На маскараде в Венеции.
– О-о, это там, где все люди в разных костюмах, как лицедеи в рождественской пьесе?
Петра понятия не имела, что такое лицедеи, но сказала:
– Да. Ваш ближайший друг может пройти мимо, и вы не узнаете его.
Пока миссис Гейнер месила тесто, они с Петрой болтали о мужчинах и ухаживании. Но когда зашел разговор о том, где они с Робином будут жить, Петра встала, решив, что в своих фантазиях может зайти слишком далеко.
– Я должна посмотреть, как он. И он захочет послать письмо другу.
– О, верно. Зуки, пойди найди Кита.
Девочка убежала, а Петра поспешила в спальню. Робин крепко спал, полусидя на подушках. Петра остановилась, наслаждаясь его утонченностью. И его красотой, потому что он был почти полностью обнажен. Его рука лежала на Кокетке, которая бдительно сторожила его.
На сундуке лежало одеяло. Она взяла его и накрыла Робина, оставив открытыми руку и собаку, но затем коснулась его щеки тыльной стороной пальцев, чтобы убедиться, что у него нет лихорадки. Жара не было, но он повернул голову и что-то пробормотал.
Ей представилась идеальная возможность сбежать. Она пошлет записку капитану Роузу, а потом уедет. Но ей нужна бумага. У Робина была кожаная записная книжка. Она нашла ее в левом кармане его сюртука вместе с карандашом в изящном футляре. Но когда Петра открыла книжку, она обнаружила, что это не просто дневник или источник бумаги для записок на скорую руку, это было что-то вроде альбома, куда люди записывали пожелания для него.
На первой странице она прочла: «Моему дорогому Робину.
