Несколько домов дальше по улице также были разрушены – некоторые до основания. Видно было, что один из них начали восстанавливать, но стройка так и замерла где-то на середине.
– Он бы перенёс потерю церкви, – сказала миссис Пондерс. – Но вот смерти прихожан, которых знал много лет… Это его сломило. Отец Мейсон уже не был прежним. А потом его отправили в Лондон. Если бы не отправили, боюсь, он бы сошёл с ума. Видеть это каждый день…
Миссис Пондерс подошла к почти невидимой в решетчатой ограде дверце и, просунув руку между прутьями, открыла калитку.
– Его могила тут недалеко. Пойдёмте, покажу. Отец Мейсон тогда чудом спасся… Его вечером вызвали на ферму, мать Фрэнка Уильямса была при смерти… Он задержался допоздна, и ему предложили заночевать. Если бы не это, он бы погиб. Дом священника вон там, – миссис Пондерс вытянула вперёд затянутую в перчатку руку. – Видите, за рядом дубов? Воронка и груда камня, вот что от него осталось. Бомбы было две, ни одна в церковь не попала. Она обрушилась от ударной волны. Мы двое суток разбирали завалы, надеялись, что успеем кого-то вытащить. Но спасли только миссис Прайс с дочерью. Девять человек погибли. Отец Мейсон работал вместе со всеми.
Миссис Пондерс остановилась у простого надгробного камня, сильно отличавшегося от прочих: старых, искрошенных ветром и покосившихся. Этот был гладким, совсем новым.
25 января 1881 – 13 мая 1952
Айрис смотрела на блестящий камень и думала о человеке, который покоился под этой плитой. Ей казалось, он знал некую тайну, но, как и леди Клементина, унёс её с собой в могилу.
– Тайна умрёт со мной, – тихо произнесла Айрис.
– Вы что-то сказали? – спросила её миссис Пондерс.
– Думаю вслух… – Айрис достала из сумки блокнот, чтобы списать на всякий случай даты жизни отца Мейсона. – Очень жаль… Мне кажется, он был достойным человеком.
– Одним из лучших, кого я знала, а я знала многих. Он был человеком с большим сердцем. И в церкви он был на своём месте.
– Он оставил какие-то записи? Может быть, дневники?
– Нет… Похоронами и имуществом занималась его сестра, приехала из Норфолка, но не думаю, что что-то такое было. Отец Винсент был несомненно образованным человеком, но он даже проповеди не писал, так, набрасывал. А когда стал учителем, то в свободное время возился в саду или вырезал что-то из дерева. Он был не из тех, кто пишет дневники и оставляет их потомкам. Полагаю, он был для этого слишком смиренным, слишком скромным.
Они пошли дальше, обходя по кругу разрушенную церковь. Удивительно, но кто-то стриг траву, выпалывал сорняки на церковном дворе, хотя церковь уже много лет не действовала.