В Англии 1958 года исчезает Клементина Вентворт, оставив после себя лишь слухи о семейном проклятии поместья Эбберли. Айрис Бирн, работая в этом доме, находит письмо, которое запускает её собственное расследование. Она пытается разгадать тайну исчезновения и загадочные события прошлого поместья.
Он родился в Лондоне четвёртого апреля тысяча девятьсот тридцать девятого года.
Айрис в растерянности смотрела на Дэвида Вентворта. Вот так просто? Не надо ничего месяцами разыскивать?
– Вы знали? – спросила она. – Я думала, что такие вещи скрывают.
– Некоторые семьи, например бездетные, действительно устраивают всё так, чтобы ребёнок не знал, что он не родной. Но с Рупертом всё иначе. Как… Как с Хитклиффом! – придумал хороший пример сэр Дэвид. – Конечно, Руперта не подобрали на дороге, как Хитклиффа, и ему дали свою фамилию, но в целом это было усыновление больше в традициях девятнадцатого века, чем двадцатого. Например, если я умру, не оставив наследников, мой титул перейдёт не к Руперту, а к моему троюродному брату.
– Понятно, – произнесла всё же немного ошарашенная Айрис. – Можно я возьму листок, чтобы всё записать? Вы говорили, он родился в Лондоне…
– Да. Думаю, я смогу сказать даже точнее… – Дэвид Вентворт сел за стол и выдвинул ящик. – Где-то это должно быть записано. – Он вытащил четыре папки и начал перебирать лежавшие в них бумаги. – В смысле, не где именно он родился, а церковный приход. Насколько я знаю, в усыновлении Руперта принимал какое-то участие священник, он то ли привёз его в Эбберли, то ли ещё что. Родители Руперта погибли во время авианалёта, а о ребёнке, видимо, некому было позаботиться, кроме церкви. Или, может быть, церковь помогала найти для сирот семьи. Так, расходы за декабрь. Минуту… – Дэвид Вентворт вёл пальцем по листу сверху вниз, быстро проглядывая ряды записей. – Точно помню, что двое святых, Этельреда и ещё кто-то… Вот! Семьсот фунтов в церковь Святых Марии и Этельбурги в Олд-Форде.
– То есть священник был из церкви Марии и Этельбурги? – уточнила Айрис.
– Скорее всего, потому что начиная с сорок первого года моя мать каждый год делала пожертвование именно этой церкви. Я что-то такое слышал раньше, ещё когда был подростком, но не задумывался. Когда я сам начал вести дела, вернее контролировать, то обратил внимание на пожертвование, потому что сумма была довольно большой.
– Да, сумма весьма… приличная, – согласилась Айрис. – Особенно если это не разовое пожертвование, а ежегодное.
Подумать только, семьсот фунтов каждый год! Серьёзные деньги.
– Человек, который занимается счетами, сказал, что моя мать распорядилась ежегодно отсылать чек на семьсот фунтов, и так как после её исчезновения иных распоряжений не поступало, они продолжили так делать.