В Англии 1958 года исчезает Клементина Вентворт, оставив после себя лишь слухи о семейном проклятии поместья Эбберли. Айрис Бирн, работая в этом доме, находит письмо, которое запускает её собственное расследование. Она пытается разгадать тайну исчезновения и загадочные события прошлого поместья.
Вряд ли он мог любить Дэвида… Завидовать – запросто. А вот с матерью всё было интереснее.
– Руперт любил леди Клементину?
– Да, очень. Он… – Дэвид Вентворт подошёл к столику между книжных шкафов, где в низком хрустальном графине был бренди. На этом же столике стояло несколько фотографий в серебряных рамках. Вопреки всеобщему обыкновению, на рабочем столе Дэвид Вентворт фотографий не держал. – В какой семье вы росли, мисс Бирн? – спросил он, беря в руки одну из рамок.
– Что вы имеете в виду? Я – единственный ребёнок у рано овдовевшей матери, отца не помню.
– Я про другое. Вы окончили Оксфорд, так что семья у вас явно не бедная.
– Мы не нуждаемся, но и не богаты. Мама может себе позволить не работать, потому что от отца ей досталось кое-какое наследство. Но мы и близко не стоим к аристократическим семьям.
– В определённой степени вам повезло, мисс Бирн. Вы наверняка много времени проводили со своей матерью. В таких семьях, как наша, детьми занимаются няни, прислуга и учителя. Потом их отправляют в школу, где родителей они не видят по несколько месяцев, потом в университет… Моя мать уделяла нам с Рупертом намного больше времени, чем это было принято. Она не вела светскую жизнь, была едва ли не затворницей. Её интересовали только книги: те, которые она читала, и те, которые писала. И дети. Но всё равно мы не так уж много времени проводили с ней. Мы оба обожали её, жаждали её внимания, похвалы, даже взгляда… Руперт – особенно отчаянно. Он чего только не делал, чтобы она обратила на него внимание! Ему было всё равно, что его потом накажут, лишь бы она… – Дэвид Вентворт поставил фотографию на место. – Конечно, меня это раздражало. Мы ссорились, дрались, обзывали друг друга, но… Не думайте, что мы были как Хитклифф и Хиндли. Я бы ни за что не хотел, чтобы Руперта не было в моей жизни. Он мой брат.
– Забавно, что вы уже второй раз вспоминаете «Грозовой перевал», – заметила Айрис.
– Я подумал, что это лучше проиллюстрирует мою историю. Тем более все молодые леди любят «Грозовой перевал».
Дэвид Вентворт удивлённо приподнял бровь:
– Тогда что? «Джейн Эйр»?
– И это тоже не из любимого. Мне нравятся романы Джейн Остин. А ещё Дафна дю Морье. И Джозеф Конрад, и… Вряд ли вам это интересно, – опомнилась Айрис.
– Мне интересно, – сказал Дэвид Вентворт. – Можем поговорить об этом сегодня за ужином.
Утром воскресенья Айрис проснулась раньше обычного. За окном постукивал дождь, но робко, неуверенно.