Лакеи разносили последние блюда, когда из бального зала донеслась музыка, и Аннабел с облегчением поняла, что ее мучения на сегодня заканчиваются. Она была вполне счастлива сидеть в обществе остальных отверженных девиц и поберечь ногу, пока танцуют другие. Пожалуй, сегодня она слишком долго пробыла на солнце, и поэтому ей так нехорошо. А вот Лилиан и Дейзи выглядят на редкость энергичными и оживленными. К сожалению, бедняжке Эви пришлось выслушать резкую отповедь тетки, что не способствовало ее хорошему настроению.
— Понимаешь, у нее от солнца высыпают веснушки, — с сожалением шепнула Дейзи Аннабел. — Тетя Флоренс сказала Эви, что после нашей прогулки она покроется пятнами, как леопард, и она не должна иметь с нами ничего общего, пока снова не приобретет нормальную внешность.
Аннабел нахмурилась, ощутив прилив сочувствия к подруге.
— Подлая тетушка Флоренс, — пробормотала она. — Очевидно, ее единственная в жизни цель — изводить Эви.
— И она абсолютный талант в таких делах, — согласилась Дейзи и, внезапно уставившись куда-то за плечо Аннабел, охнула. Глаза ее сделались круглыми, как блюдца.
— Берегись! Сюда идет мистер Хант! Я умираю от жажды, поэтому отправляюсь добыть немного пунша и оставляю вас обоих… э…
— Лилиан тебе сказала, — мрачно заключила Аннабел.
— Да, и мы с ней и с Эви безумно благодарны тебе за жертву, которую ты за нас приносишь.
— Жертву, — повторила Аннабел, которой вовсе не понравилось звучание этого слова. — Немного сильно сказано, не так ли? Как сказала Лилиан, «не все ли равно, чьи это губы?».
— Это она тебе так говорит, — лукаво шепнула Дейзи. — А нам с Эви призналась, что скорее умрет, чем поцелует мужчину, подобного мистеру Ханту.
— Что… — начала Аннабел, но Дейзи, весело фыркнув, уже упорхнула.
Начиная чувствовать себя жертвенной девственницей, которую вот-вот бросят в костер, она тем не менее вздрогнула, услышав низкий голос Саймона, от которого мороз пошел по спине.
— Добрый вечер, мисс Пейтон, — насмешливо приветствовал он. — Вижу, вы для разнообразия решили одеться.
Аннабел, сцепив зубы, повернулась к нему.
— Должна признаться, мистер Хант, что поражена вашей сдержанностью за ужином. Я ожидала потока оскорбительных замечаний, и все же вы умудрились целый час вести себя как джентльмен.
— О, это было нелегко, — мрачно кивнул он. — Но я решил предоставить честь непристойного поведения вам… — он деликатно помедлил, прежде чем докончить, — поскольку именно вам это так хорошо удается.
