Его незнакомка была либо леди Ричардсон, либо ее прыщавой горничной, но обе девушки бесследно исчезли, точно мифические существа. Они обманули даже Бея, которого, пожалуй, еще никому не удавалось обмануть.
Впрочем, какая разница?
Получив письмо, Бренд понял, что надеяться не на что.
Но оказалось, что это не так-то просто. Его постоянно одолевали мечты, гнев и сомнения. Они затмевали слова в книгах и цифры в бухгалтерских отчетах, приводили к тому, что он терял нить разговора.
Разве мог он отказаться от долгой поездки на север, в Аркенгатдейл, в уединенное поместье чудаковатых сестер Гиллсет? Конечно, нет, ибо рассчитывал хоть что-то выяснить, несмотря на преклонный возраст хозяек.
Пожилые дамы с обветренными лицами отказались сообщить, кто дал им записку. Однако выразили поразительно единодушное возмущение по поводу мужчин, которые крутят романы с замужними дамами и пытаются увести их из семьи, от законного мужа и детей.
Бренду никогда не приходило в голову, что у его незнакомки могут быть дети. Услышанное привело его в крайнее замешательство, и он поспешно ретировался.
Да, Бренд хотел увести ее от старого, немощного мужа, но вправе ли он разлучать ее с детьми? Она, несомненно, любящая, ласковая мать. Возможно, именно дети и служили той непреодолимой преградой, которая стояла между ними. И ему следовало с уважением относиться к этому.
И все-таки он был настоящим, дотошным Маллореном. Ему не пристало отступать, не докопавшись до истины. На обратном пути, расспросив жителей Аркенгатдейла, он узнал, что у старых сестер нет близких родственников, тем более титулованных. Про леди Ричардсон никто не слышал.
Бренд зашел в тупик, и это лишний раз доказывало, как умна его незнакомка. Он вернулся в Терек, преисполненный еще большего уважения к ее решительности и находчивости, и в неизбывной тоске от разлуки с ней.
Он никогда не был романтиком и не верил в «единственную и неповторимую», но сейчас в нем как будто что-то умерло. Эта женщина, кто бы она ни была — скромница или распутница, — взяла его в плен и не отпускала, как ни пытался он вырваться на свободу.
Лорд работал часами, прерываясь только на сон, и хватался за любую возможность выехать из дома, лишь бы как-то скоротать время. И везде, куда бы ни забрасывала его судьба, он невольно начинал искать: искать горничную с прыщавым лицом, искать женщину, которая показалась бы ему смутно знакомой, искать тот дом, где он провел два дня и где потерял покой.
Но ведь только деревья похожи одно на другое, а что еще он мог увидеть из окна своей тюрьмы? Лишь деревья, маленький сад и часть тихой проселочной дороги.
Вот и сейчас он поймал себя на том, что разглядывает ближайшее здание, пытаясь уловить в нем знакомые контуры.