— Что ж, бараньему жиру применение найдется. А вы выращиваете овец на мясо?
— Да, но это не главное.
— Новые фабрики и рудники сильно в нем нуждаются.
— Знаю, но мне это не интересно.
— Значит, на шерсть?
Она утвердительно кивнула:
— Я пытаюсь повысить мягкость руна, не жертвуя при этом крепостью животных. Овец мне привозят из Ирландии, но, похоже, качество шерсти больше зависит от условий содержания, чем от породы.
— Хорошее мясо — грубая шерсть. Но ведь и для грубой шерсти есть множество применений, да и волокно у нее длиннее.
— Тонкая тоже нужна. Англия — известный производитель шерсти, а вот тонкие сорта мы в основном ввозим из-за рубежа. Не кажется ли вам, что давно пора наладить выпуск изящных шалей наряду с камвольным волокном и одеялами?
Увлекшись темой разговора, она даже подалась вперед, но после его последней фразы напряженно застыла.
— Вы смеетесь надо мной!
— Вовсе нет, — поднял руку он. — Я восхищен вашим энтузиазмом. А как насчет лошадей? Вы используете континентальные породы?
— У лорда… — она вовремя спохватилась, — у одного местного животновода есть фризский жеребец. Я скрещиваю его с местной тягловой породой, но подумываю завести собственного производителя. Нам не хватает сильных лошадей, особенно здесь. От быков мало проку.
Неужели она сама управляет поместьем? А что же ее престарелый супруг? Видно, он совсем немощен, вот она и взяла на себя все заботы о хозяйстве. И доказала свою полную состоятельность. Удивительная женщина!
— Вы будете огораживать ваши земли? — поинтересовался Бренд.
Девушка уверенно кивнула. В этих вопросах она чувствовала себя как рыба в воде, тогда как. интимная сфера заставляла ее робеть и смущаться.
— Я думаю, местные жители согласятся. Дни открытых полей и неогороженных пастбищ прошли. А у вашего помещика огороженные земли?
— Не все. У него очень много поместий. Вы правы, изгороди нужны. Разве можно хозяйничать на земле, которая разбита на мелкие участки, разбросанные по большой территории?
— И как можно заниматься выведением новых пород, если все животные пасутся вместе?
Они так увлеклись беседой, что Розамунда забыла обо всем на свете. Услышав, как где-то в доме прозвонили часы, она вскочила точно ужаленная.
— Мне не пристало сидеть здесь целый день! Что подумают люди? — Она даже дотронулась до своей маски, как будто испугалась, что та испарилась.
В каком-то смысле так оно и было: общаясь с девушкой, Бренд чувствовал, как из-под куска размалеванного шелка проступают ее черты. Он встал.
