Сначала посадили одних, потом тех, кто сажал и занял их квартиры, а позже поснимали с работы и отправили в политическое небытие третье поколение сталинской номенклатуры.
После блистательного романа Юрия Трифонова дом наш стал именоваться «Дом на набережной».
Сегодня он стоит на страже Замоскворечья, словно старшина-сверхсрочник, увешанный, как медалями, мемориальными досками.
Нынче творение архитектора Иофана – только памятник архитектуры, образец конструктивизма тех далеких лет.
В 1941 году я жил в доме номер 26 по Грузинскому Валу. Немцы неуклонно приближались к Москве. Каждое утро мы, «не уехавшие в эвакуацию» (так говорили в то время) пацаны, бежали на задний двор и собирали все, что выкидывали по ночам перепуганные пламенные партийцы. Портреты и бюсты Дзержинского, Ленина, Сталина, какие-то партийно-политические книги, подшивки газет и журналов.
Мне повезло, среди этого мусора я откопал подшивку замечательного журнала «30 дней».
Там я прочитал рассказ Б. Левитина «Тайна стен старого Кремля».
Суть его была в том, что некий инженер Гаврилов изобрел прибор, который подключался к стене и передавал на киноэкран веками спрессованные события, происходившие у стен Кремля.
Чтение это было весьма занятным.
Жаль, что не существовало такого инженера и его прибора под названием «историофон».
Много чего могли бы спроецировать на киноэкран стены дома номер 2 по улице Серафимовича.
Особенно 181-й квартиры, где я живу.
Когда мы переезжали в эту квартиру после капитального ремонта дома, сосед по лестничной площадке спросил меня:
– Знаешь, кто здесь жил раньше?
– Василий Сталин. Нехорошая это квартира.
Сегодня о Василии Сталине говорят по-разному. Особенно летчики. Одни считают, что он был плохим командиром и никудышным пилотом. Другие приписывают ему невероятные подвиги в небе.
Шла война, а мы были мальчишками. Мы знали, что сын вождя – военный летчик. Чего только не приписывали мы ему! И необычайные тараны, и десятки сбитых самолетов, и даже бомбежки Берлина.
И если бы нас тогда спросили, кто отважнее всех – Гастелло, Талалихин, Сафонов, Покрышкин, – мы не задумываясь ответили бы: «Василий Сталин».
Да, именно он. Сын вождя.
Устные рассказы о его подвигах обретали в те годы характер эпический. На этом человеке лежал отблеск неземного, божественного величия его отца.
Мы их выдумывали и свято верили в это, потому что свято верили в вождя.
