Большие обветренные, в шрамах и ссадинах пальцы его действовали неуверенно, неуклюже. Казалось, что цыгарка вот-вот выпадет из рук.
— Ты, кажется, успел заправиться маленько? — подмигнул старику Повелко.
— Есть такой грех, — признался старик. — Тряхнул сегодня по случаю отставки, да, видать, переложил малость...
— Тебе грех пить, отец, — сказал Тризна.
Заломов удивленно посмотрел на Игната Нестеровича.
— Человек ты верующий, зачем бога гневишь?
Старик промолчал, подул на цыгарку и нахмурился.
— Да и вот с нами тоже связался, с коммунистами, а разве можно верующему с нами дело иметь?
— Ну, насшет этого ты, Игнат, брось, — не чувствуя шутки, ответил Заломов, — с праведными людьми дело иметь не грех. А кабы вы в бога верили, я бы сам в коммунисты записался...
Все искренне рассмеялись.
— И насшет спиртного скажу Христос не против его, сам пивал со своими апостолами и погорел на этом деле... А нашему брату и подавно не возбраняется.
Друзья опять расхохотались.
— Значит, и Христос не против? — спросил Грязнов.
— Не против, сынок, никак не против. Надо только норму соблюдать. А я редко закладываю. Вот Димку вырушил из лагеря, мне Гнат и преподнес стакашек с радости, теперь отставку полушил — приложился с горя..
— Что же получается, — рассмеялся Грязнов, — прикладываешься и с радости и с горя?
— Так спокон веков и не мной заведено: народится шеловек — пьют, свадьбу играют, — пьют, на кладбище отвезли — тоже пьют.
Старик помолчал, потом, будто вспомнив, спросил:
— Ну, а как ваше дело?
На вопрос старика никто не ответил.
— Плохи дела, — коротко бросил Игнат Нестерович.
Тризна вкратце обрисовал создавшееся положение.
— Главное — Повелко не может попасть во двор электростанции.
— Выходит, Димка, на тебе весь свет клином сошелся? — ухмыльнулся Заломов.
— Выходит, так, — ответил за Повелко Игнат Нестерович.
— Ишь ты — пуп земли, — пошутил старик. — Знашит, коли попадешь во двор, так дело и совершится?
— Обязательно... — заверил Повелко.
— Там видно будет, а сейчас не боязно...
— Ну, ладно, совещайтесь, а я пойду. — Заломов встал и начал одеваться.
— Куда же вы? — удивленно спросил Грязнов.
— Не торопись. Сиди, гостюй, — уговаривал Игнат Нестерович.
— Пошел, пошел. Пора костям на покой, да и правду сказать — што-то мутить нашинает, еще и до хаты не доберусь.
Натянув на плечи полушубок, Заломов вдруг запел. Заболотько поторопился вывести старика на улицу.
— Странный он немного, — с досадой сказал Игнат Нестерович.