В полном залпе я очутился в ателье на Кузнецком мосту, там встретил бледного и напуганного Левана — своего давнего друга-портниха. Я спросил у него что произошло, и он начал рассказывать о том, как кто-то забрал Владислава Антоновича, а затем я заперся с ним в мастерскую, чтобы никто не услышал наших секретов....
Внезапно тихий шепот Лян Фу, сидевшего рядом со мной у руля, прервал это затянувшееся молчание:
— Тай-пэн! Мы близко. Пленные говорят, что приплыли. Я вижу эти фанзы.
Нервы напряглись до предела, каждое мгновение казалось часом. Я лежал, вцепившись в рукоять револьвера, превратившись в слух. Вся моя жизнь, жизни десятков моих людей, успех дела теперь зависели от выдержки одного человека — командира тайпинов Лян Фу.
Сквозь монотонные звуки реки начали пробиваться раздраженные, гортанные голоса. Они доносились с берега, становясь все громче и отчетливее.
Скрип уключин стал реже, джонка замедлила ход.
А затем раздался резкий, недоверчивый окрик вражеского часового. Он увидел незнакомые лица!
Всякое движение под рогожей замерло. Я почувствовал, как напряглось тело Мышляева, лежавшего слева от меня.
Наступила звенящая тишина. Секунда, в которую решалось все.
И в этой тишине Лян Фу вновь заговорил заискивающим тоном, выкрикивая что-то длинное на своем наречии. Из всего потока слов я уловил лишь знакомые: «шэн-бин» («лихорадка»), «лай вань лэ» («отстали»), «синь гун-жэнь» («новые работники»). По заранее согласованному плану, он объяснял, почему хунхузы не видят среди них знакомых лиц, и просил разрешения пристать.
Не знаю, что подумали хунхузы, но голос его звучал вполне убедительно. С берега донеслось недовольное бормотание. Тогда Лян Фу, не дожидаясь ответа, что-то бросил на причал. Я услышал отчетливый глухой шлепок — на дощатый настил причала упал мешочек смешанного с опиумом табака.
Через мгновение с берега донесся грубый смех. Похоже, Лян Фу удалось-таки их уболать!
Лодка медленно пошла к причалу. Скрип уключин, плеск воды… и вот — глухой удар просмоленного борта о деревянные сваи.
Наступила последняя, оглушающая секунда тишины.
И в этой тишине громко и четко прозвучал крик Лян Фу, служивший условным сигналом:
— Встречайте! Приветствие Великому Тай-пену!
Не дожидаясь ответа, я с диким ревом рванул рогожу над собой и, вскинув револьвер, выпрыгнул из лодки прямо на причал, наводя оружие прямо в ошеломленные, неверящие лица хунхузов."
"[1]Осторожно открой (кит.
