В полном залпе я очутился в ателье на Кузнецком мосту, там встретил бледного и напуганного Левана — своего давнего друга-портниха. Я спросил у него что произошло, и он начал рассказывать о том, как кто-то забрал Владислава Антоновича, а затем я заперся с ним в мастерскую, чтобы никто не услышал наших секретов....
Доклады Рекунова и слова Сибирякова. Она сложила два и два и получила предательство.
Она сделала шаг мне навстречу, ее глаза взгляд впился в мой."
"— Вы мошенник! — повторила она, но теперь это слово прозвучало не как обвинение, а как окончательный, не подлежащий обжалованию приговор.
— Аглая Степановна, — наконец произнес я, и мой голос прозвучал спокойно, может быть, даже слишком спокойно в наэлектризованном воздухе кабинета. — Вы — одна из самых умных и проницательных женщин, которых я встречал. Так что на мгновение отбросьте гнев и включите тот холодный расчет, который и сделал вас хозяйкой этой торговой империи.
Я сделал шаг к ее столу, входя в полосу солнечного света.
— Михаил Сибиряков. Человек, чьи прииски простираются на тысячи верст. Он потратил недели, если не месяцы, на дорогу сюда, в Кяхту. Зачем? Чтобы безвозмездно, из чистой доброты душевной, спасти вас от невыгодного вложения? Предупредить конкурента? Вы сами в это верите?
Она молчала, но я видел, как в ее глазах на мгновение промелькнуло сомнение.
— Есть лишь одна причина, по которой такой человек, как Сибиряков, станет утверждать, что где-то нет золота, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Это означает, что он сам его там уже нашел. И теперь он пытается самым дешевым и эффективным способом избавиться от будущих конкурентов. От нас с вами. Он не спас вас, Аглая Степановна. Он нагло и цинично попытался вас одурачить.
Я видел, как она колеблется. Мои слова были логичны, но ей требовались доказательства.
— Вы обвиняете меня в том, что я продал вам «пустой слух», — я усмехнулся. — Вы правы. Это уже давно не слух.
Я выдержал паузу, глядя ей прямо в глаза.
— Это уже учрежденное в столице акционерное общество «Сибирское Золото».
Она вскинула брови. Этого она не знала. В ее картине мира это было нестыковкой.
— С уставным капиталом в семь миллионов рублей серебром.
Ее глаза расширились от изумления. Сумма была колоссальной. Я видел, как в ее голове заработали счеты, как она мгновенно оценила масштаб игры, о котором даже не подозревала.
— Чтобы провернуть такое в Петербурге, — продолжил я, нанося последний, решающий удар, — мне пришлось привлечь в долю Василия Кокорева. И знаете почему, Аглая Степановна? Потому что здесь, в Сибири, ваше имя открывает многие двери.
