В полном залпе я очутился в ателье на Кузнецком мосту, там встретил бледного и напуганного Левана — своего давнего друга-портниха. Я спросил у него что произошло, и он начал рассказывать о том, как кто-то забрал Владислава Антоновича, а затем я заперся с ним в мастерскую, чтобы никто не услышал наших секретов....
— А как же? Дом? Хозяйство? — округлив глаза, охнула она."
"— Будет новый дом и новое хозяйство, вы ни в чем не будете нуждаться, — улыбнулся я ей по-доброму.
— А, согласна! Как же я Ванечку-то брошу? — произнесла Прасковья, будто бросалась в омут. Хотя и было видно, что ей страшно бросать насиженное место.
На следующее утро огромный санный караван тронулся от окраины Тобольска на восток. В головной, самой большой и теплой кибитке, укутанный в меха, сидел я. На моих коленях спал Ваня, а рядом сидела, кутаясь в шубу, Прасковья Ильинична.
Тобольск остался позади. Впереди лежал долгий путь до Иркутска, а за ним — Кяхта. Мои мысли снова вернулись к делам. Инженеры, нанятые в столице, ехали со мной. Я думал отправить их в экспедицию на Бодайбо прямо из Иркутска, но отбросил эту мысль. Слишком рискованно. Нет. Сначала в Кяхту. Я должен познакомить их с Верещагиной, моим главным партнером. Она поможет организовать все как следует: с большой охраной, опытными проводниками и всем необходимым, чтобы заложить на дикой реке полноценный базовый лагерь.
Бесконечный Сибирский тракт снова расстилался перед нами белой, скрипучей скатертью. Дни сливались в недели, а недели — в однообразное движение на восток. Наш караван растянулся на добрую версту.
Спустя почти месяц пути, когда пришла весна, мы наконец достигли Кяхты. После белого безмолвия тайги торговая столица Забайкалья оглушила шумом и пестротой. Скрип сотен полозьев, гортанные крики монгольских погонщиков, лай собак, густой запах дыма, крепкого чая и верблюжьего пота — все это смешивалось в один густой, пьянящий дух пограничного города.
Мы разместились на большом постоялом дворе. Едва я отдал распоряжения, как ко мне подошел Рекунов.
— Степан Митрофанович, — сказал я ему. — Вы с людьми — прямо к Аглае Степановне.
Он молча кивнул и, собрав своих бойцов, растворился в городской суете.
Я не спешил. Мне нужно было смыть с себя долгую дорогу и предстать перед своим главным партнером не запыленным путешественником. Горячая баня, чистое белье, лучший сюртук, идеально повязанный галстук. Я смотрел на свое отражение в мутном зеркале и видел уверенного в себе человека, который только что провернул блестящую операцию и прибыл доложить о победе.
