В полном залпе я очутился в ателье на Кузнецком мосту, там встретил бледного и напуганного Левана — своего давнего друга-портниха. Я спросил у него что произошло, и он начал рассказывать о том, как кто-то забрал Владислава Антоновича, а затем я заперся с ним в мастерскую, чтобы никто не услышал наших секретов....
До последней копейки. И неустойку тоже.
Я видел, как в ее глазах промелькнуло недоумение. Она не ожидала такого быстрого и полного согласия.
— Деньги будут у вас к началу лета, — добавил я, глядя ей прямо в глаза. — Не раньше.
Теперь настала ее очередь молчать. Я не просто согласился на ее условия. Но и поставил свои. Я превратил ее ультиматум в долговое обязательство с четким сроком. Принял бой.
— Хорошо, — наконец произнесла она. — До лета.
На этом наш разговор был окончен.
Я молча поклонился, развернулся и вышел из кабинета, чувствуя на спине ее тяжелый, изучающий взгляд.
Я вернулся на постоялый двор. В нашем номере меня ждал Изя. Он вскочил при моем появлении, его лицо светилось нетерпеливым ожиданием.
— Ну что, Курила? Как все прошло? Она в восторге?
Я молча прошел к столу, налил себе стакан холодной воды из графина и выпил залпом.
— Партнерства больше нет, — сказал я, ставя пустой стакан на стол. Звук получился резким и окончательным. — Мы должны Верещагиной сто двадцать тысяч триста двенадцать рублей. Срок — до начала лета.
Изя замер. Его глаза округлились, он смотрел на меня как на сумасшедшего. Я ожидал чего угодно: криков, упреков, паники. Ожидал услышать, что я все погубил, что мы разорены.
Он молчал с минуту, переваривая новость.
— Курила… — выдохнул он. — Так это же геволт какой хороший!
Я удивленно поднял бровь.
— Ты не понял? — Он всплеснул руками, и в его глазах заплясали азартные огоньки. — Ой, я тебя умоляю, это лучшая новость за весь месяц! Знаешь, как у нас говорят? Баба с возу — кобыле легче!
Он начал мерить шагами комнату, жестикулируя, как на сцене.
— Да, долг огромный, кто спорит! Но ты подумай! Она была тяжелый партнер, Курила.
Он остановился передо мной, и его глаза горели. Он не видел катастрофы. Он видел возможность. Возможность сыграть по-крупному, без оглядки на кого-либо.
