В полном залпе я очутился в ателье на Кузнецком мосту, там встретил бледного и напуганного Левана — своего давнего друга-портниха. Я спросил у него что произошло, и он начал рассказывать о том, как кто-то забрал Владислава Антоновича, а затем я заперся с ним в мастерскую, чтобы никто не услышал наших секретов....
— Но я таки выбил из них еще десять процентов скидки! Говорят, даже Верещагина не всегда может…
Он осекся на полуслове и посмотрел мне за спину. Я почувствовал, как изменилась атмосфера за нашим столом. Шум трактира, казалось, отодвинулся на второй план. Я медленно поднял глаза.
Дверь трактира была открыта, в проеме стоял солидный, властный господин лет пятидесяти в дорогой собольей шубе, распахнутой на груди. Рядом с ним — двое помощников с цепкими, внимательными глазами. Вошедший не спеша оглядел зал, его взгляд скользнул по остальным посетителям и остановился на мне.
Медленно, с уверенностью хозяина, он пошел прямо к нашему столу. Люди инстинктивно умолкали и расступались перед ним.
Я поставил кружку на стол. Внутри все собралось в холодный, тугой комок. Волк сам пришел в логово.
Он остановился у нашего стола и посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза, светлые и колючие, оценивали меня — не как человека, а как препятствие или ресурс.
— Господин Тарановский, я полагаю? — Его голос был спокойным, с легкой хрипотцой, голос человека, привыкшего отдавать приказы.
Он позволил себе легкую, хищную усмешку.
— Позвольте представиться: Михаил Александрович Сибиряков. У нас, кажется, нашлись общие интересы на севере. Не уделите мне минуту вашего драгоценного времени?
Глава 9
Глава 9
Изя, услышав слова нашего визитера, замер, словно подавившись. Его вилка с глухим звяканьем упала на тарелку.
— Уделим, отчего ж не уделить, — спокойно ответил я и широким жестом пригласил незваного гостя сесть на стул напротив. — Присаживайтесь, Михаил Александрович. Трактир, конечно, не лучшее место для бесед, но за неимением гербовой, как говорится…
Сибиряков усмехнулся, небрежно скинул шубу на руки подоспевшему помощнику и тяжело опустился на стул.
— Не могу согласиться, — начал Сибиряков, внимательно разглядывая меня, словно лошадь на ярмарке. — Подчас самые важные, миллионные дела вершатся именно вот так вот — в кабаке, за самоваром, а не в кабинетах и не в столичных салонах. У нас здесь, в Сибири, все по-простому!
Он поочередно посмотрел на нас с Изей, видимо, ожидая возражений.
