В полном залпе я очутился в ателье на Кузнецком мосту, там встретил бледного и напуганного Левана — своего давнего друга-портниха. Я спросил у него что произошло, и он начал рассказывать о том, как кто-то забрал Владислава Антоновича, а затем я заперся с ним в мастерскую, чтобы никто не услышал наших секретов....
— И в этом мне очень помог один юноша.
— Ах, Плевак! — Лицо Глебова просветлело. — Гений! Невероятный, острый ум. Я поручил ему еще несколько дел, и он справился с ними блестяще. Этот юноша далеко пойдет!
— Я того же мнения, — согласился я. — И хотел бы лично отблагодарить его. Не подскажете ли его нынешний адрес, ваше сиятельство?
Еще немного посидев у Глебова, я отправился к будущему гению российской адвокатуры.
Карета остановилась у скромного доходного дома в одном из переулков близ университета.
Федор Плевак жил на последнем этаже, в небольшой каморке, заваленной книгами. Когда он открыл мне дверь, на его худом, интеллигентном лице отразилось целая гамма чувств: сначала недоумение, затем узнавание и, наконец, крайнее смущение. Он был в простом, заношенном студенческом мундире и, очевидно, польщен и обескуражен моим визитом.
— Господин Тарановский! Какими судьбами? Прошу, входите, только у меня… не прибрано.
— Не беспокойтесь, Федор Никифорович, — улыбнулся я, входя в его скромное жилище. — Я приехал ненадолго. Прежде всего, чтобы еще раз искренне поблагодарить за вашу неоценимую помощь и блестящую работу в деле Левицких.
— Полноте, сударь, я лишь выполнял свой долг, — пробормотал он, краснея.
— Вы выполняли его гениально, — твердо сказал я.
Я достал из кармана заранее отсчитанную пачку ассигнаций и протянул ему.
— Здесь триста рублей. Ваш гонорар.
При виде такой огромной суммы Плевако отшатнулся, словно от огня.
— Что вы! Я не могу! Это… это слишком много, да и вы уже оплатили! — залепетал он.
— Берите, — настойчиво сказал я. — Вы их заслужили. И это лишь малая часть того, что вы сэкономили для казны и наследников.
Он все еще колебался, и тогда я положил деньги на стол, заваленный книгами.
— Это плата за ваш труд, Федор Никифорович. Но я приехал не только за этим. Я хочу сказать, — я посмотрел ему прямо в глаза, — что, если в будущем у вас возникнут какие-либо трудности, знайте, что в моем лице вы всегда найдете друга и поддержку.
Он был глубоко тронут — не столько деньгами, сколько моим предложением.
— Благодарю вас, Владислав Антонович, — тихо сказал он. — Я… я этого не забуду.
