В сердце сибирской столицы, где студенческие холмы тают в морозе, идет жара. Над городом гниет антициклон, и студенты чувствуют себя словно рыба на сковородке. Клады и шпицы прячутся под деревьями и среди камней — жизнь остается загадкой в этот знойный день 30 мая.
Нетрезвый сон служителя автосервиса нарушил корейский пикап «Хайбацу», решивший подзаправиться.
– Астаховка? – сделал круглые глаза высушенный фермер. – Извиняйте, ребята, мне не туда… Да и дорога в Астаховку такая, что проще пешком дойти.
– И хорошие деньги не помогут? – уныло вопросил Максим.
– Не помогут, – подумав, покачал головой фермер. – Ты бы видел, какие там канавы. Топайте, молодежь, своими ногами. К обеду дотопаете.
Закончив заправку, он сел за руль, задумчиво обозрел унылую «молодежь» и покатил по своим делам.
– Вернись, дядя… – умоляюще простонала Чеснокова.
Усиленная вчетверо телепатема дошла до адресата. Проехав метров сто, пикап остановился, как-то призадумался и покатил обратно.
– Впрочем, давайте оплату – двойной тариф, – сообщил подобревший водитель. – Так и быть, дам кружок через Астаховку. Только в кузов полезайте, нечего мне тут салон пачкать…
Испачкать такой салон мог бы только селевой поток. Но навыки езды на чем попало уже имелись. Оживившаяся компания загрузилась в кузов (проще сказать, в кузовок), водитель взнуздал своего красавца и начал разворачиваться, плюясь лепешками глины…
Неприятности начались, когда проехали последние хибары Малакута и обугленные остовы мастерских.
– Через Гнездовое поедем, – известил водитель. – Вот связался же я с вами…
А на околице совсем уж никудышной деревеньки с упомянутым названием наехал на корягу, и с треском спустило колесо.
– И какого х… я с вами поехал?! – разорялся дядька. – Заработать хотел! Как чувствовал, что добром не кончится!..
– Знаешь, дядя, – осторожно заметил Максим, – вообще-то ты сам продырявил свое колесо, никто не помогал. Так что не разоряйся, опытный ты наш водитель, – тащи запаску, присобачим.
