В сердце сибирской столицы, где студенческие холмы тают в морозе, идет жара. Над городом гниет антициклон, и студенты чувствуют себя словно рыба на сковородке. Клады и шпицы прячутся под деревьями и среди камней — жизнь остается загадкой в этот знойный день 30 мая.
Женские платочки, фуражки гимназистов, синие шинели с поперечными застежками-петлицами. Мещане, торговцы… Состав промчался по первому пути, мимо изумленных рож. Опомнилась новая власть. Стрелочный перевод на границе станции – туда уже бежали наперерез четверо в шинелях: полы по земле, затворами щелкали. Двое навалились на рычаг, потащили стрелку. Не в тупик же ехать, в самом деле… Арцевич – сама невозмутимость – лупанул с крыши из «максимки». Двое повалились на шпалы, но двое уже подползали, доволокли рычаг, замкнув перевод.
Скорость, слава богу, небольшая – скрипели тормозные колодки, поезд замедлялся метрах в сорока от перевода.
– Ну что, мужики, держись за авось, пока не сорвалось? – подмигнул косоглазый Гундарь – исполнительный работник, но имеющий пакостное свойство изъясняться прибаутками.
Он спихнул за Гундарем еще двоих – Штольца и Ракитникова: пригибаясь, петляя, как зайцы, бойцы побежали к стрелочному переводу.
