В сердце центрального района пыль и суета, но здесь скрываются тайны и загадки, как будто старый город прячется за своей грязной оболочкой. Здесь начинается история о переплетении судеб — от простых жителей до влиятельных чиновников, которая разворачивается в это неспокойное время. Каждая страница открывает новое ужасание или радость, заставляя героев совершать невероятные поступки ради тайного успеха....
Только, — он погрозил пальцем, — надо о взрослых повежливее говорить. Не белая, как моль, а блондинка. Как твоя мама. Ясно?
Соня машинально кивнула, пытаясь взять в толк, где что в сторону вильнуло.
— Стало быть, не глаза как дырки, а усталые, можно сказать, запавшие. Так бывает от горя, от болезни. Согласна?
Встряла, потеряв терпение, Наташа:
— Все бывает, дядя Сережа! Только она никакая не больная и не уставшая, а злая-презлая. Упырь! Как в книжках пишут.
— Где это такое пишут? — поторопился спросить, не подумав, Акимов.
Тут уже Пожарская осеклась, сообразив, что брякнула что-то не то.
Вот-вот. Откуда примерному октябренку знать, кто такие упыри, как выглядят, какой нрав у них? Следовательно, вывод: либо октябренок не примерный, либо кто-то допустил головотяпство — и сейчас будет сдан с потрохами. Главное — не спугнуть.
«Была же отличная идея — завести специально обученного человека, как раз для таких случаев — с детьми общаться. Делами заниматься некогда, детский лепет приходится разбирать».
— Я почему интересуюсь: чтобы человека злодеем назвать, нужны веские причины. Понимаете?
Соня фыркнула:
— Причины, что! Вот вам и причины! Мы сейчас ее встретили, видели: шла она по дороге к станции, в руках наволочка, тряпьем набитая.
Сергей деликатно заметил:"
"— И это можно объяснить. Едет к дочке, например, везет внучке одежку. Знаешь, многие у бабушек держат вещи на сезон.
Палкина оборвала:
— Красное пальто торчало! С белым мехом. Как у Соньки. Как у той девочки было!
Под ложечкой засосало, но Акимов благодушно подначил:
— Показалось. Да и мало ли таких девочек. И пальто.
Соня аж оскалилась, высокомерная донельзя:
— Нет, пальто той девочки, у которой очки — во, — она приставила к глазам пальцы баранками, — круглые! А пальто вы много таких видели? Зря мы к вам пришли, — заявила она и отвернулась.
Придушив злость и раздражение, Акимов заставил себя подумать. И был вынужден признать: девчонка права.
Очки, тем более детские, вещь штучная. И про пальто — святая правда.
Сонькина мама, Наталья Введенская, — редкая рукодельница, обшивает дочку, как куколку, умудряясь и из бросового лоскута сшить нечто красивое. Дама с прекрасной памятью и вкусом, и, хотя по-прежнему трудится надомницей на текстильной фабрике, Вера по этому поводу очень страдает.
